Четырехколесная бричка, запряженная одной лошадью, в сумерках въехала в упорядоченный парк с удивительным сочетанием деревьев и кустов разных видов: лиственниц, барбариса, миндаля, орехов. По пути стали попадаться античные скульптуры, некоторые из них несли следы вандализма — не хватало разных частей тела, а от одной остались лишь ноги на пьедестале. Из березовой аллеи они въехали на аллею, полностью засаженную тополями, которая вела к виднеющемуся в конце ее огромному зданию с портиком из четырех колонн перед главным входом. Но бричка, не доезжая, свернула в сторону, дорога пошла вниз.
— Слава Іiсусу, доїхали ми! — Кучер, маленький, худощавый, восседающий на козлах, повернулся к пассажирам, Яринке и историку: — Колишні пани, будинок, де зараз бібліотека, називали Філософським.
— Скажите, что находится в главном дворце? — поинтересовался историк.
— Нічого! Пан Мечислав[28] навіть не встиг закінчити ремонт палацу, тільки-но поміняв покрівлю на даху, як прийшли сюди совєти. Але ще й до того, на час ремонту, всі цінності звідси він перевіз до Варшави, в нього там є великий палац. Ось він, пся крев, і гайнув звідси до Варшави, що зараз під німцем. І своєчасно — панам Ледуховським[29] пощастило — вони потрапили до буцегарні.[30]
Философский домик оказался двухэтажным зданием с четырьмя окнами на каждом этаже, одной стороной выходящий прямо на огромный пруд, а противоположной — на местечко Млинов, в домиках которого уже стал появляться свет. Кучер остановил бричку перед дверьми.
— Ось бібліотека! — произнес кучер таким тоном, как будто хотел объявить: «Вот тут начинается дорога в преисподнюю!»
— Огромная благодарность вам, Ефим Иванович, за то, что нас сюда доставили, — тепло улыбнулась Яринка, а историк протянул заранее оговоренную сумму за проезд. — А как вы доберетесь назад? Уже поздно, а дорога не близкая.
— Я тутешній, це зараз в Дубно мешкаю. Тут батьківська хата, мати і молодша сестра живуть. Якщо вам щось знадобиться, запитайте, де мешкає родина Лакизюкiв. Містечко у нас невелике, всі всіх знають. — Он махнул рукой в сторону пруда: — На тому боці ставу, біля сільради з червоним прапором, хай йому грець, знаходиться батьківська хата — вона третя праворуч…
Владимир Феликсович и Яринка сошли с брички, забрали вещи и подошли к двери. После дороги, сопровождавшейся скрипом коляски на рессорах, их вдруг оглушила густая тишина, которую нарушила, всхрапнув, уставшая лошадь.
Кучер не спешил уезжать.
— Зачекаю, якщо не вiдкриють, то візьму до себе на ночівлю, — пояснил он.
Историк постучал в массивные дубовые двери большим деревянным молотком, висевшим рядом.
И снова тишина. Ярину невольно охватило волнение: а если их не примут?
Однако вскоре послышался звук поворачивающегося в замке ключа и сонный голос:
— Кто здесь?
— Свои, Сашко! Открывай! — весело, с явным облегчением крикнул историк.
Открыл мужчина с тройным канделябром в руке, в котором горела одна свеча. Внешне он был копией Владимира Феликсовича, только моложе. Да и прическа у него была другая: длинные волосы до плеч, заложенные за уши, как у творческих людей — поэтов, художников, писателей.
— Володя? — удивился длинноволосый, увидев приятеля и его спутницу. — Как ты здесь оказался? — спросил он, почесав свободной рукой за ухом.
— Но-о! — скомандовал кучер застоявшейся лошади, убедившись, что у приезжих все в порядке, и крикнул напоследок: — Бувайте, панове-товаришi!
— Тебе в дверях начать рассказывать или ты нас впустишь? — едко поинтересовался историк.
— Пожалуйста, проходите! — засуетился длинноволосый, пропуская гостей в темную прихожую и торопливо закрывая за ними дверь на ключ.
— Позволь представить тебе виновницу нашей поездки сюда — Ирину Николаевну Хому.
— Можно просто Ирина, — добавила Яринка.
— Александр Прокопенко. Саша. — Мужчина слегка наклонил голову. — Заведующий сим книжным хозяйством и одновременно библиотекарь в одном лице. Обещали дать помощника, но пока я сам. Свезли сюда книги со всех ближайших усадеб, и я должен с ними разобраться. Те, которые несут пролетарскую направленность в духе социалистического реализма, отправить на полки, чуждые — сжечь, имеющие историческую или иную ценность — в запасник. Скажúте мне, какие книги могли быть в личных библиотеках у здешних богатеев? В духе социалистического реализма?
29
Александр и Август Ледуховские, имевшие имения соответственно в с. Смордве и с. Острижец.