— Безусловно! — утверждающе воскликнул старик.
Оксана решила не спорить и не выказывать свой скептицизм.
— Расскажите мне об этом человеке.
— Василий Хома появился в университете в начале 30-х годов и три года, не привлекая к себе внимания, работал истопником. Он сблизился с моим отцом и стал бывать у нас в гостях. Он был среднего роста, с очень бледным лицом и небольшой бородкой. Очень интеллигентный и начитанный человек. Именно благодаря усилиям моего отца, узнавшего о его прошлом, Василия Ивановича взяли на работу в университетскую библиотеку, а затем даже дали часы для лекций — он преподавал античную историю и философию. Студенты ходили на его лекции толпой.
— О каком прошлом Хомы идет речь?
— Василий Хома работал преподавателем в университете в 1918 году. Участвовал в бою под Крутами, где погиб его ближайший друг. Чтобы выжить, при Скоропадском работал в анатомическом театре, проще говоря, в морге. Во время Директории был мобилизован и в 20-м году вместе с войсками поляков и Петлюры оказался в Киеве. Когда началось отступление, он вынужден был остаться, так как серьезно заболел пневмонией. Приютила и спрятала его сестра погибшего товарища, которая стала ему женой. Я так подробно о нем знаю, потому что слышал его разговоры с отцом, когда вечерами они чаевничали.
— Вы сказали, что он был уникальным человеком. В чем это проявлялось?
— Имейте терпение. — Бортников, казалось, был недоволен тем, что его прервали. Несомненно, он и сам увлекся этими воспоминаниями. — Василий Хома с женой длительное время после гражданской войны были вынуждены ездить по всей Украине, боясь попасться под всевидящее око ВЧК, а затем НКВД.
— Его жену звали Яринка?
— Точно так, Яринка Кожушко-Девиржи.
— Де Виржи? — удивленно переспросила Оксана.
— Эту аристократическую часть своей фамилии она отбросила, стала просто Кожушко, а затем взяла фамилию мужа.
— В их ситуации это был умный шаг.
— В сороковом, когда Василий Иванович первый раз находился под арестом, его жену убили при загадочных обстоятельствах.
— Что за обстоятельства?
— Неизвестно, что ее заставило поехать в Млинов, что в Западной Украине, где нашли ее тело.
— Убийцу поймали?
— Нет, и это надломило Василия, ему не мил стал белый свет. Его освободили, сняв все обвинения, и он восстановился на работу в университетскую библиотеку, преподавать ему больше не доверили. Хотя по уму ему следовало после освобождения уехать куда-нибудь подальше. Он прекрасно понимал, что рано или поздно за ним придут снова, что и произошло в конце сорокового года.
— В дневнике Хома упоминает о том, что в самом университете произошла неприятная для него встреча. Это она в дальнейшем привела к его аресту?
— Еще до первого ареста он как-то сказал отцу, что Яринка встретила земляка из Нежина, его давнего недруга. После развала СССР у нас рассекретили часть архивов КГБ-НКВД, касающихся репрессий. Я этим воспользовался, чтобы узнать о его судьбе и ряда работников университета, арестованных в те годы. Нашел оба уголовных дела Василия Хомы-Кожушко, расстрелянного в начале 1941 года. Когда я ознакомился с протоколами допросов первого уголовного дела, у меня создалось впечатление, что следователь очень хорошо знал Василия. Это подтолкнуло меня к изучению личности самого следователя. Я нашел и его уголовное дело, датируемое 1944 годом. Оказалось, что этот следователь, — старик озабоченно потер лоб, — его фамилия выскочила из памяти… Хорошо, что она есть в моих записях. Так вот, этот следователь исчез в конце 39-го года, после ареста наркома Ежова и начала чистки его кадров, затеянной Берией. Тогда многие «орлята Ежова» подались в бега, включая наркома внутренних дел УССР Успенского, но не многим удалось долго скрываться. Всплыл этот следователь снова в Киеве, уже во время оккупации, в качестве шарфюрера СС, работающего на «Аненербе».[15] Вы знаете, что это за организация и чем она занималась?
— Читала про нее.
— Это была сверхсекретная организация, и в нее было непросто попасть немцу, не говоря о представителе другой расы. Видимо, он чем-то очень заинтересовал эту организацию. При отступлении немцев из Киева он здесь остался, — как следовало из его показаний, для диверсионно-разведывательной работы. Но вы же понимаете, где «Аненербе» и где диверсионная работа? Вероятно, перед ним стояла совсем другая задача. Часть протоколов допросов бывшего следователя выделена в отдельное производство и до сих пор находится под грифом «секретно».
15
«Аненербе» — организация, существовавшая в Германии в 1935–1945 годах, созданная для изучения традиций, истории и наследия германской расы. (