— Отлично сказано.
— В Лэнгли ею очень недовольны.
— Рад слышать.
Грег раздраженно щелкнул языком.
— Послушайте, Томаш, мне не до шуток. Я звоню, потому что получил насчет нее указания из Лэнгли. Там считают, что ее лучше отправить обратно, раз она не желает сотрудничать.
— Вы этого не сделаете!
— Почему же?
— Да потому… потому что ее там убьют. Она помогла мне, это вы понимаете?
— А мы-то тут при чем?
— Иранцы теперь уверены, что она переметнулась на сторону ЦРУ.
— Повторяю, — невозмутимо сказал Грег, — мыто тут при чем? Нам не за что ее благодарить. В конечном счете нам она помочь не захотела. И с какой стати нас должно заботить, как к ней отнесется режим, который она выгораживает!
— Если она что-то и пытается сделать, так это не предать свою страну, и только. Вы не находите, что это более чем естественно?
— Тогда вполне естественно и то, что мы ее репатриируем. Вы не находите?
— Нет, не нахожу! — впервые за время разговора Томаш чуть не сорвался на крик. — Я нахожу это преступным. Не вы ли недавно клялись мне защитить ее от иранских спецслужб?
— Послушайте, Томаш. Мы брали на себя обязательство обеспечить ей необходимую защиту в обмен на раскрытие тайны рукописи Эйнштейна. Как я понимаю, на данный момент вы нам эту тайну не раскрыли, не так ли?
— Основное я вам уже сказал, а от раскрытия тайны меня отделяет самая малость.
— Это уже другой разговор.
— Дайте мне еще несколько дней.
Возникла короткая, но напряженная пауза.
— Невозможно, — наконец ответил Грег. — Сегодня вечером с военно-воздушной базы Келли в Техасе сюда вылетает самолет ЦРУ. В Лиссабоне он будет завтра на рассвете, и уже в начале девятого утра борт должен взять курс на Исламабад. В Пакистане вашу подругу передадут иранцам.
— Вы не можете этого сделать! — теряя самообладение, закричал Томаш.
— Это не мое решение. Оно принято в Лэнгли, и его уже начали выполнять. Я получил информацию, что соответствующий приказ направлен в Объединенный центр командования и управления боевыми действиями, расположенный на базе ВВС в Келли.
— Это преступление.
— Это политика, — возразил Грег совершенно спокойно. — Имейте в виду: пока еще сохраняется возможность остановить процесс. До восьми утра завтрашнего дня вы должны сообщить мне тайну рукописи. Если к указанному часу вы ее раскроете, я не смогу воспрепятствовать репатриации вашей подруги.
— Неужели вы думаете, что такую головоломку можно разгадать к этому сроку? Это невозможно! Послушайте, Грег, вы должны дать мне больше времени.
— Томаш, данное решение принял не я. Оно исходит из Лэнгли, и не в моих силах передвинуть срок его выполнения. Я только могу подсказать вам и уже это сделал, как можно остановить приведенный в действие механизм. И ничего более. В случае если вы раскроете тайну, автоматически вступит в силу то, о чем мы с вами условились, когда вы звонили из Лхасы, и мы будем вынуждены выполнять взятые на себя обязательства. Однако пока вы не выполните полностью вашу часть договоренностей, мы не считаем себя обязанными выполнять в полном объеме нашу.
— Вы должны убедить свое начальство, чтобы мне дали больше времени.
— Томаш…
— Чтобы разгадать все до конца…
— Вы осел, Томаш! — заорал наконец Грег. — Сколько можно повторять, это за пределами моих возможностей! От меня ничего не зависит! Ничего! Поймите наконец, что выдачу вашей подруги иранцам может предотвратить только раскрытие этой грёбаной тайны! Других вариантов нет.
Ошеломленный португалец молчал.
— У вас есть время до восьми утра, — подвел черту Грег Салливан.
И не прощаясь, дал отбой.
XXXVII
В этот предвечерний час в Патиу-даз-Эшколаш было безлюдно. Лишь гурьба студентов поднималась по широкой лестнице на колоннаду Виа-Латина, да два сторожа точили лясы у подножия башенных часов с колоколом. Пройдя через Порта-Фэрреа, ворота с чугунной решеткой, Томаш замедлил шаг и, несмотря на гнетущую тяжесть на душе, не мог не поддаться очарованию прямоугольного внутреннего двора, обрамленного с трех сторон зданиями, в чередовании пышных и строгих фасадов которых запечатлелись перипетии семисотлетней истории старейшего из португальских университетов. Изначально здесь располагалось королевское родовое гнездо, где появлялись на свет и жили многие монархи Бургундской династии[30], и лишь несколько веков спустя расположился Коимбрский университет[31]. Учебное заведение, где преподавал его отец.
31
Учрежден 1 марта 1290 года декретом «Scientiae thesaurus mirabilis» короля Диниша I и 9 августа того же года — буллой папы Николая IV. Начал работать в Лиссабоне, затем в 1308–1338 гг. преподавание велось в Коимбре; в 1338–1354 гг. — опять в Лиссабоне; в 1354–1377 гг. — в Коимбре; в 1377–1537 гг. — в Лиссабоне. С 1537 г. по сей день университет действует в Коимбре, куда был окончательно переведен королем Жуаном III.