Рыбак немного поколебался.
— Ye lahze shabr konin, — ответил он наконец и жестом велел подождать.
Томаш замер в ожидании, молясь про себя, чтобы все вышло, как задумано. Судно хрупкой скорлупкой покачивалось в такт штилевой зыби, убаюкиваемое криками чаек и шорохом прибойной волны.
Спустя полминуты на палубе появились двое — рыбак и другой мужчина, который по-английски обратился к стоявшим на берегу:
— Меня зовут Мохаммед. Я могу вам помочь?
Томаш чуть не подскочил от радости.
— Да, можете! — воскликнул он с улыбкой облегчения. — Вы собираетесь на хадж в Мекку?
Несмотря на разделявшее их расстояние, историк видел, как Мохаммед улыбнулся.
— Иншаллах!
XXI
Рыболовецкая шхуна, рассекая носом потемневшую каспийскую воду, направлялась в открытое море. Фигура Саббара на берегу быстро уменьшилась до размера точки, а затем и вовсе пропала из виду. Чайки на небольшой высоте летели за кормой, сопровождая судно в напрасной надежде, что кто-нибудь бросит им рыбину. Но часы досуга, когда моряки забавлялись, играя с птицами, кончились, и сейчас все были заняты работой.
Томаш почувствовал, что к нему кто-то подошел. Обернувшись, он увидел Мохаммеда, который молча смотрел на удалявшийся песчаный берег, где уже не было видно Саббара. Капитан корабля, азербайджанец с седеющей бородой, аккуратно подстриженными шелковистыми волосами и ухоженными, безупречно чистыми ногтями, нисколько не походил на рыбака. Внешность выдавала в нем не чуждого сибаритству городского жителя.
— Еще бы немного, — начал разговор Мохаммед, — еще один день, и мы бы ушли без вас. Вам повезло, что вы нас застали. — Мохаммед кивнул подбородком в сторону, где недавно виднелся силуэт Саббара, и спросил: — Он тоже из наших?
Томаш отрицательно покачал головой.
— Кто же он?
— Просто водитель.
— Водитель? — бровь у Мохаммеда поползла вверх. — А его проверяли?
— Это длинная история, — Томаш устало вздохнул. — Одно вам скажу: Саббар — один из тех, кто спасли мне жизнь.
Крепчавший бриз еще негромко шумел в снастях, но уже почти заглушал крик чаек и мерное урчание судового двигателя. К серо-голубому цвету неба примешивались теплые оттенки, но берег, вдоль которого, разрывая горизонт, простиралась цепь Эльбурских гор, озарялся ледяным светом, отраженном снегами вершин. Солнце стремительно катилось вниз, словно желая слиться с морем.
Опускалась ночь.
Капитан, осознав бесполезность усилий согреться энергичным растиранием рук, сдался перед Бореем и, обернувшись, известил:
— Я пошел вниз. Тем более что пора включать телефон и связываться с центром.
Ночь упала на Каспийское море как плотное покрывало, окутав шхуну непроглядной, бездонной тьмой. Лишь изредка у самого горизонта из густой чернильной мглы выныривали пляшущие на водной ряби огоньки, выдавая присутствие рыбацких судов или паромов, перевозивших пассажиров и грузы с одного берега на другой.
Не чувствуя холода, Томаш остался на палубе и перебрался на нос. Три дня он провел заживо погребенным в бетонном склепе, и теперь никакой студеный ветер, бьющий в лицо, и уж тем более просто темная ночь не мешали ему ощущать всеми фибрами души бесконечную огромность неба.
Дверь рубки открылась, и на палубу вышел один из говоривших по-английски морячков.
— Мистер, идите сюда, — сказал он. — Вас зовет капитан.
В рубке работал обогреватель и горел яркий свет, но накурено было так, что хоть топор вешай. Морячок указал на крутые ступеньки. Спустившись по ним, Томаш попал в небольшое помещение. Мохаммед сидел в наушниках с микрофоном. Провод от гарнитуры соединялся с электронным устройством, установленным в стенной переборке.
— Вы звали меня?
Мохаммед жестом пригласил его сесть.
— Лэнгли на связи.
Португалец уселся и стал ждать. Капитан диктовал в микрофон нескончаемые цифры, перемежаемые словами типа «fox trots», «papa», «kilos»[16]. Завершив сеанс радиосвязи, он снял гарнитуру и передал ее Томашу.
— Они хотят переговорить с вами, — сообщил Мохаммед.
— Кто «они»?
— Берти Сисмондини, сотрудник оперативного директората, курирующий деятельность в Иране.
Томаш надел наушники, приладил микрофон.
— Hello!
— Профессор Норона?
Невидимый собеседник говорил с типично американским произношением, слегка гнусавя, и, как большинство англосаксов, произнес его фамилию неправильно.
— Да, это я.
— С вами говорит Берти Сисмондини, я отвечаю за операции агентурной сети в Иране. Прежде чем мы начнем, хочу заверить вас, что для нашего разговора используется защищенный канал связи.
16
Название латинских букв «F», «Р» и «К», применяемое в радиосвязи при передаче сложных для восприятия слов и сокращений.