Оба сели на диван.
— Как он вообще?
— Уже поспокойнее, бедняга. Какое-то время назад с ним не было никакого сладу. Чуть что — сразу уходил в себя, а уж если открывал рот, то доставалось сразу всем и вся. Послушать его, так доктор Гоувейа ни на что не годится, весь медперсонал — сплошные тупые животные, а заболеть вместо него должен бы был Шику-Выпивоха… короче, одно мучение!
— Но это у него уже прошло?
— Да, к счастью, да. Ведет себя более покладисто и, у меня такое впечатление, начал спокойнее все воспринимать.
— А что лечение? Процедуры эти дают результат?
Граса пожала плечами.
— Ой, не знаю я! — воскликнула она. — Я уже просто молчу.
— Почему?
— А что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? Рентгенотерапия — очень сильное средство, понимаешь? И хуже всего то, что она его не вылечит.
— Он об этом знает?
— Знает.
— И как реагирует на это?
— Он надеется. У него, как у любого больного в подобных обстоятельствах и как у родственников таких больных, остается надежда.
— Надежда на что? На исцеление?
— Да, надежда, что вдруг появится или произойдет что-то новое, все сразу образуется и проблема решится сама собой. История медицины полна похожими случаями.
— Да, — согласился Томаш, почувствовав собственное бессилие чем-либо помочь отцу. — Будем надеяться на чудо.
Мать взяла сына за руки.
— Ну а ты как? У тебя все в порядке?
— Да, все в норме.
— От тебя не было никаких известий! Мы здесь все изнервничались, а мальчик молчит, будто воды в рот набрал и ничего не происходит.
— Ну, ты же знаешь, как это все, работа…
Дона[17] Граса отстранилась немного и оглядела Томаша с головы до ног.
— К тому же, как мне видится, ты очень похудел, сын. Какой же дрянью ты питался в пустыне?
— Я в Иране был, мам.
— О Боже, да не все ли равно! Разве этот твой Иран не в пустыне, по которой верблюды бродят?
— Ну что ты, нет, конечно, — ответил он, набираясь терпения для разбора географических заблуждений матери. — Иран, действительно, в тех краях, но никак не в пустыне.
— Не важно, — не стала спорить она. — Главное, что ты приехал оттуда тощий как вобла, да простит меня Господь! Бедуины тебя плохо кормили, да?
— Ну… вообще-то, я ел хорошо.
Мать с недоверчивым выражением лица посмотрела на него.
— Отчего же ты тогда такой худющий, а? Боже праведный, как будто из Биафры[18] вернулся!
— Ну, если честно, то несколько дней кормежка действительно была отвратительной…
Граса подняла правую руку ладонью вперед.
— Ага! Значит, мне не показалось! Я оказалась права! У тебя просто бзик — просиживаешь целыми днями напролет в библиотеках да музеях и забываешь пообедать… а потом… потом… — рука ее опустилась в сторону Томаша, как в суде прокурор указывает на обвиняемого, — посмотрите, вот он результат!
— Ну, может, и поэтому, — Томаша разбирал смех. — Забыл об обеде.
Мать поднялась с дивана, исполненная решимости.
— Ну теперь держись! Пока ты здесь, буду кормить тебя, как в Байрраде[19] поросят на убой откармливают, или я не Мария Граса Розенду Норонья! — произнеся страшную клятву, мать повернулась к выходу из гостиной. — Я тут приготовила жаркое из ягнятины, просто пальчики оближешь, ты слышишь меня? Вкуснятина получилась невероятная! Еще и добавку будешь у меня выпрашивать, вот увидишь. — Она поманила сына за собой: — Нечего на диване рассиживать, пошли быстро на кухню, давай-ка, вставай.
Томаш уже успешно расправился с порцией ягненка, запивая его ароматным красным вином с берегов Дору, когда зазвонил мобильник.
— Мистер Норона?
У Томаша глаза полезли из орбит. Голос, в очередной раз неправильно произнесший его фамилию, звучал с акцентом, который ни с каким другим спутать невозможно, а именно — с американским. Это могло означать только одно: что ЦРУ не собиралось оставлять его в покое.
— Да, это я.
— С вами говорят из офиса руководителя Научно-технического директората Центрального разведывательного управления, Лэнгли, Соединенные Штаты Америки. Связь осуществляется по защищенному каналу. Один момент, пожалуйста. С вам желает говорить господин директор.
— Хорошо.
На время переключения соединения в мобильнике заиграла музыка.
— Хэллоу, Томаш. Говорит Фрэнк Беллами.
Он мог бы и не представляться. Хрипловатый тягучий голос Беллами звучал настолько характерно, что Томаш сразу узнал американца.
17
«Дона» (в русской традиции также «донна») — в португалоязычных странах уважительное обращение к женщине. Используется только перед именем или именем и фамилией, но не непосредственно перед фамилией.
18
В 1967–1970 годах самопровозглашенная республика на юге Нигерии, существование которой сопровождалось кровопролитной гражданской войной и страшными бедствиями, включая голод местного населения.
19
Регион в Португалии близ Коимбры. Славится, в частности, блюдами из свинины и виноградными винами.