Студент в очках поднял руку.
— Вселенная движется к Великому оледенению.
Профессор победно взмахнул руками и улыбнулся:
— Совершенно верно!
XXVI
У выхода из аудитории образовалась бурливая запруда из спешивших на перемену студентов. Томаш Норонья спустился с амфитеатра и неподвижно, подобно охраняющему плотину часовому, стоял неподалеку от двери, наблюдая, как этот шумный поток выплескивается наружу. Луиш Роша между тем отвечал на вопросы подошедших к нему молодых людей. Это продолжалось несколько минут. Затем, собрав со стола бумаги, профессор астрофизики вышел в холл, сопровождаемый самым любознательным из слушателей. Историк двинулся за ними, и когда студент наконец попрощался с преподавателем, ускорил шаг и, догнав, обратился к профессору:
— Профессор Роша!
Астрофизик повернул голову, видимо, приняв незнакомца за еще одного заинтересовавшегося лекцией студента.
— Да!
Томаш протянул ему руку.
— Добрый день. Мое имя — Томаш Норонья, я профессор истории Нового Лиссабонского университета и сын профессора Мануэла Нороньи, который читает математику здесь, в Коимбре.
Луиш Роша взметнул брови:
— А! Как же, как же! Профессора Мануэла Норонью я очень хорошо знаю! — И пожал протянутую руку. — Как ваш батюшка?
— Проблемы со здоровьем. И как дальше пойдет — неизвестно.
Профессор астрофизики сокрушенно покачал головой.
— Что же это такое? Университет почти враз лишился двух своих лучших умов! Это… у меня слов нет, чтобы выразить, это… настоящая беда.
— Да, действительно… проблема.
— Беда, — повторил Луиш Роша.
Беседуя, они вышли на улицу, и физик, встрепенувшись, растерянно оглянулся по сторонам и даже, задрав голову, посмотрел на здание, откуда они только что вышли. Оно походило на больничное, если бы не огромные каменные статуи по углам, а также гиганская фотография оседлавшего велосипед Эйнштейна на фасадной стене.
— Извините, — пробормотал профессор Роша. — Какая оплошность! Я такой рассеянный.
Они вернулись обратно и поднялись на этаж, где располагались кабинеты профессорско-преподавательского состава. Войдя следом в небольшую рабочую комнату, где царил творческий беспорядок, Томаш сразу перешел к делу.
— Послушайте, профессор, я пришел к вам в связи с одной деликатной темой.
— Это имеет отношение к вашему отцу?
— Нет-нет, — поспешил заверить собеседника Томаш. — Это имеет отношение к вашему учителю.
— К моему учителю? — удивился Роша.
— Да, я имею в виду профессора Сизу.
— Он был для меня больше, чем учитель… Он был мне как второй отец, — опустив глаза, произнес физик. — До сих пор не могу поверить, что он вот так взял и исчез, не оставив следов.
— Именно о его исчезновении я и хотел поговорить.
Луиш Роша посмотрел на Томаша странным взглядом.
— Вы пытаетесь найти его?
— Да, следственные органы попросили меня оказать им содействие.
— К вам обратились из «Жудисиарии» или из «Пэ-Эсэ-Пэ»[21]?
— Не угадали.
На лице Луиша Роши отразилось недоумение.
— Откуда же?
— Видите ли… э-э-э… это… так сказать, из мировой полиции.
— Из Интерпола?
— Да, — слукавил Томаш. — Они обратились ко мне с просьбой помочь в расследовании этого дела.
— А почему им занимается Интерпол?
— Видимо, исчезновение профессора Сизы затрагивает международные интересы.
— Вот как? И о каких конкретно интересах идет речь?
— Боюсь, я не волен разглашать то, что мне известно.
Луиш Роша в задумчивости почесал подбородок.
— Но вы, кажется, представились профессором истории…
— Да, я историк.
— Почему же Интерпол счел целесообразным прибегнуть к вашим услугам?
— Я являюсь экспертом по криптоанализу, а они обнаружили зашифрованный текст, способный подсказать путь к местонахождению профессора Сизы.
— Что вы говорите?! — Сообщение глубоко взволновало Рошу. — Что же это за зашифрованный текст?
— Извините, сказать это я тоже не имею права. — Томаш чувствовал себя крайне некомфортно из-за того, что ему приходилось столь нагло врать, и потому решил разом покончить с неудобными вопросами. — Так я могу рассчитывать на вашу помощь или нет?
21
PSP, Poficia de Segurança Pública