Шурка ответить не успел. Уголёк снова запела, и он поспешно поднёс гармонику к губам. Зазвучал блюз, Уголёчек щёлкнула каблуками. Стоя сверху на ристалище, она выглядела весьма эффектно, и чтобы не терзать свою душу, я отвернулся и направился назад к стойке. Напьюсь сегодня. Могу я хоть раз за игру напиться вусмерть? А завтра буду думать, что делать с червивыми.
День прошёл, праздник завершился. Обещания напиться я не сдержал. Допил кружку и ушёл спать на галёрку. Девочки работали всю ночь в поте лица, но их смех и пьяные крики клиентов мне не мешали. Я выспался. Рано утром, когда свет ещё казался мутным, а солнце только-только вползало на небо, отчаянно цепляясь нижним краем за хилые кроны болотного чапыжника, я вышел на балкон. Площадь походила на военный лагерь, по которому железным катком проехали враги. Между разбитыми бочками, смятыми стойками торговых рядов, возле потухших костров валялись тела подёнщиков. До бараков почти никто не добрался. Спали вповалку, вперемешку, друг на друге, некоторые даже умудрились забраться на ристалище.
Картина Репина…
Этот праздник запомнят надолго, и когда-нибудь он станет легендой. Таймов через сто-двести подёнщики будут пересказывать вчерашние события с придыхом, с несуществующими подробностями, а я… я, надеюсь, буду далеко за Перевалом, на другой локации, либо сгину, как Архип Тектон, как и многие другие, не вернувшиеся с перезагрузки.
— И на кой ты это сотворил?
На балкон вышла Рыжая Мадам. Она только проснулась. Глаза были заспанны, волосы растрёпаны, на левой щеке след от подушки. Зато в руке неизменная бутылка рома.
Я брякнул первое, что пришло в голову:
— Популяризируюсь в народе. Стремлюсь, так сказать, поднять имидж.
— В попу твою лизированность. Лучше бы о задании думал.
— Не поверите, Мадам, только о нём и думаю.
Солнце приподнялось над крышами квартала персонажей, заглянуло в лица спящих подёнщиков. Кто-то перевернулся на другой бок, кто-то закрылся рукой, несколько человек поднялись, с изумлением оглядываясь вокруг себя. Из ратуши вышли клирики с мётлами, начали очищать площадь от остатков веселья.
Мадам села в своё любимое плетёное кресло и неожиданно протянула мне бутылку.
— Глотни, имиджмейкер хренов, может нормальные мысли в голову полезут.
Я глотнул. Мысли в голову не полезли, да и откуда им взяться с утра и на голодный желудок? Я спустился вниз. За столом сидели Шурка с Угольком, ели жареную картошку. Я присоединился к ним.
— Остальных не видели?
— Дизель с Дристуном на заднем дворе, — поведала Уголёк. — Тренируются. А Курт где-то на площади.
— Что Дизель с Дристуном делают?
— Тренируются. Ну, фехтуют. Как это ещё называется?
Вон оно как! Это прозвучало для меня откровением. Быстренько закинув в себя несколько ложек картошки и глотнув чаю из Шуркиной чашки, я через кухню прошёл на задний двор. Дристун и вправду тренировал Дизеля, вернее, колошматил его как мог. Он взял черенок от лопаты вместо меча и гонял громилу по всему двору. Оба были голые по пояс, красные, вспотевшие, но довольные.
Некоторое время я наблюдал за их действиями, а потом сбросил куртку, подобрал с кучи мусора старую весёлку и встал в классическую стойку дестрезы[14]: выпрямился, вытянул руку с весёлкой на уровне плеча. В прихожей у Эльзы я не мог использовать эту тактику в виду ограниченного пространства, а двор представлял собой вполне подходящую площадку для ведения боя.
Дристун принял мой вызов и перехватил черенок двумя руками, как будто это был полуторный меч. Я не сдвинулся с места, продолжая держаться прямого угла. Весёлка в моих руках идеально копировала рапиру, и первую его атаку я встретил мягким отводом клинка изнутри вправо и шагом влево. Дристун тут же повернулся за мной и нанёс круговой удар от ноги в туловище. Я вновь отвёт клинок и шагнул влево. Дристун чуть замешкался, и я атаковал его под углом в кисть. Он успел одёрнуть руку и тут же нанёс ответный укол, от которого я снова ушёл уклоном влево. И так мы ходили по двору, словно танцуя и пытаясь подловить друг друга на ошибке.
Дизель присел на корточки и откровенно любовался нашим танцем. К нему присоединились девчонки-разносчицы и кухонные работники. Я кинул короткий взгляд на симпатичную брюнетку, и схлопотал черенком по голове, сминусовавшим у меня двенадцать единиц здоровья. Дристун потряс пальцем: не отвлекайся.
Минут двадцать мы кружили по двору и так и не смогли нанести друг другу существенного урона, несколько синяков и кровоподтёков не в счёт. Наконец Дристун отступил на шаг назад и поднял черенок вверх, останавливая поединок.
14
Дестреза — испанская техника фехтования, основанная в шестнадцатом веке; частично, её до сих пор используют матадоры