«Ледибёрд» отсутствовала весь день, а на борту «Фиандры» мы были заняты подготовкой к нашей экспедиции. Это должен был быть обычный рейд по захвату судов под руководством самого капитана, в котором участвовало более девяноста человек. В вылазке должны были участвовать две шлюпки: баркас и катер, и команда не могла бы быть счастливее, если бы собиралась на берег в отпуск. Никто не думал ни о чем, кроме призовых денег.
К четырем склянкам[18] первой вахты, когда спускалась темнота, «Ледибёрд» была замечена идущей под малыми парусами вокруг Лез-Эгюий. Через полчаса она была уже рядом. У нас был приказ не кричать и не шуметь, чтобы не всполошить врага, поэтому Боллингтона перевезли на гребной шлюпке через небольшое расстояние между двумя кораблями, чтобы он доложил.
Он был славным парнем, ненамного старше меня, и сиял во все лицо, когда перелезал через борт. По кораблю молнией пронеслось слово, что игра началась. Нам не пришлось долго ждать подробностей, ибо капитан собрал офицеров в большой каюте «Фиандры» на совещание, а после этого отдельные группы морпехов и матросов получили свои приказы от своих офицеров. В моем случае, поскольку я должен был идти на баркасе, я стоял с остальными перед капитаном, который должен был им командовать. Нас было около шестидесяти, так что аудитория была достаточно большой.
— Ну что, парни, — сказал капитан, — лейтенант Боллингтон докладывает, что Пассаж полон «купцов», но военных кораблей нет. Сейчас темно, и они, скорее всего, встали на якорь на ночь, чтобы не рисковать наткнуться на скалы и отмели по пути в Бошар. В Пассаже сильные течения, так что, если не будет сильного ветра, дующего прямо в море, все, кто идет в море, останутся на якоре до тех пор, пока в половине седьмого завтра не начнется отлив. Итак… я намерен, чтобы задолго до этого мы были у бортов наших призов… — Восхищенный ропот пробежал по рядам при этом чудесном слове, и капитан улыбнулся.
— Да, мои мальчики, — сказал он, — призы! Я буду командовать баркасом с лейтенантом Кларком и мистером Персиваль-Клайвом, а лейтенант Сеймур возьмет катер с мистером Уилкинсом. Мы должны быть у бортов французов на рассвете, так что подъем, завтрак, и по шлюпкам за час до первого света. Я хочу, чтобы мы прошли через острова Ланс и вошли в Пассаж, когда взойдет солнце. Затем мы ляжем на весла и выберем наши призы, когда рассветет. И пока мы будем заниматься французами, мистер Уильямс приведет «Фиандру» и «Ледибёрд» к входу в Пассаж, чтобы встретить нас, когда мы будем выходить по отливу. Если будет попутный ветер, то хорошо, но в любом случае у нас будет отлив, и если случится худшее, мы выведем наши призы на буксире шлюпками. У каждого матроса будет пистолет и пять патронов, помимо абордажной сабли, а морпехи, как обычно, будут вооружены мушкетами. Но запомните хорошенько… не использовать огнестрельное оружие, кроме как в крайней опасности. Мы будем действовать под мощными береговыми батареями, и чем дольше они будут оставаться в неведении о нас, тем лучше. В качестве дополнительной меры предосторожности морпехи наденут матросские куртки и шляпы. С таким же успехом мы можем ворваться под «Юнион Джеком», если показывать эти «рачьи мундиры»!
А после этого капитан Боллингтон тщательно распределил группы из нас по отдельным задачам на французских кораблях, которые мы должны были захватить: одни — рубить канат, другие — ставить фок, морпехи — охранять пленных, и так далее. Все было спланировано так тщательно, как только возможно, и я был очень впечатлен тем, как Гарри Боллингтон продумал все детали. Я подумал, что если когда-нибудь я создам серьезное дело, то в нем найдется место для такого человека. Со своей стороны, он заметил и мои таланты, хотя и не те, которые я сам ценил. К моему удивлению, он лично подошел ко мне.
— Флетчер! — сказал он. — На случай, если я буду занят другими делами, вы будете находиться рядом со мной и следить за действиями противника прямо передо мной.
Короче говоря, меня назначили его личным телохранителем.
Почему-то это меня раздражало. Я чувствовал себя слугой и позже сказал об этом Сэмми Боуну. То, что Сэмми сказал по этому поводу, я не буду утруждать себя записывать, ибо это сожгло бы печатную страницу дотла. Но суть его слов была в том, что если в этом для меня не светит повышение, то я еще глупее, чем выгляжу, если такое вообще возможно.