24 января 2008 года.
Вот был город как город
Вот был город как город, а стал затопленный батискаф,Словно все тебя бросили, так и не разыскав,Пожила, а теперь висишь как пустой рукавУ калеки-мальчика в переходе.
Да никто к тебе не приедет, себе не лги.У него поезд в Бруклин, а у тебя долги,И пальцы дрожат застегивать сапогиХоть и неясно, с чего бы вроде.
Дело не в нем, это вечный твой дефицит тепла,Стоит обнять, как пошла-поехала-поплыла,Только он же скала, у него поважней дела,Чем с тобой тетешкаться, лупоглазой;
То была ведь огнеупорная, как графит,А теперь врубили внутри огромный такой софит,И нутро просвечивает нелепо, и кровь кипит,Словно Кто-то вот-вот ворвется и возопит:«Эй, ты что тут разлегся, Лазарь?..»
Полно, деточка, не ломай о него ногтей.Поживи для себя, поправься, разбогатей,А потом найди себе там кого-нибудь без затей,Чтоб варить ему щи и рожать от него детей,А как все это вспомнишь – сплевывать и креститься.
Мол, был месяц, когда вломило под тыщу вольт,Такой мальчик был серафический, чайльд-гарольд,Так и гладишь карманы с целью нащупать кольт,Чтоб когда он приедет,было чемугоститься.
22 января 2008 года.
Это как проснуться в пустой палате
Это как проснуться в пустой палате,повыдирать из себя все трубки, иголки, датчики,Выбежать во двор, в чьих-нибудь бахилах на босу ногу;Что они сделают, эти чертовы неудачники,С обреченным тобой, подыхающим понемногу;
И стоять, и дышать, и думать – вот, я живой еще,Утро пахнет морозом, и пар изо рта, и мне быХоть бы день; а уже тишина начинает сигналить воюще,Уже сердце растет, как сказочное чудовище,Небо едет вниз по дуге, и ты падаешь возле неба.
Твою душу легонько сталкивают корабликомВдоль по вечной реке, и весь мир обретает краскиИ рельеф; а ты сам навсегда лежишь почерневшим яблоком,Поздним августом, на ступенечкеУ терраски.
* * *
Построенье сюжета странно,Цель трагически неясна:У нас не совпадают столицы, страны,Интересы, режимы сна.
You will have no sympathy for my grieving[1],You will have no pity of any sort —Позвонить мне стоит пятнадцать гривен,А ко мне приехать – так все пятьсот;
Если пить, то сейчас, если думать, то крайне редко,Избегая счастливых, мамы и темноты.Для чего мне все эти люди, детка,Если ни один все равно не ты.
Если кто-то подлый внутри, ни выгнать, ни истребить,Затаился и бдит, как маленькая лазутчица.Ай спасибо сердцу, оно умеет вот так любить —Да когда ж наконецразучится.
15–16 января 2008 года.
Пока ты из щенка – в молодого волка
Пока ты из щенка – в молодого волка, от меня никакого толка.Ты приходишь с большим уловом,а я с каким-нибудь круглым словом,Ты богатым, а я смотрю вслед чужим регатам,Что за берега там, под юным месяцем под рогатым.Я уже могу без тебя как угодно долго,Где угодно в мире, с кем угодно новым,Даже не ощущая все это суррогатом.
Но под утро приснится, что ты приехал, мне не сказали,И целуешь в запястье, и вниз до локтя, легко и больноИ огромно, как обрушение бастиона.Я, понятно, проснусь с ошпаренными глазами,От того, что сердце колотится баскетбольно,Будто в прорезиненное покрытие стадиона.
Вот зачем я ношу браслеты во все запястье.И не сплю часами, и все говорю часами.Если существует на свете счастье, то это счастьеПахнет твоими мокрыми волосами.
Если что-то важно на свете, то только твой голос важен,И все, что не он – тупой комариный зуд:Кому сколько дали, кого куда повезут,Кто на казенных харчах жиреет, а кто разут, —
Без тебя изо всех моих светоносных скважинПрет густая усталость – черная, как мазут.
* * *
Взрослые – это нелюбознательные когда.Переработанная руда.Это не я глупа-молода-горда,Это выне даете себе труда.
Назидательность легкая, ну, презрительная ленца.Это не я напыщенная овца,Это вас ломает дочитыватьдо конца.
Потому что я реагент, вызываю жжение.Напряжение,Легкое кожное раздражение;Я свидетельство вашего поражения,вашей нарастающей пустоты.