– Выдать диплом человеку в розыске, под следствием…
Это возможно, но очень, очень трудно.
– Но вы поможете?
– Для этого мне нужны документы, подтверждающие, что он литовец, что он прописан у вас. Приносите полный комплект документов, – Кальтербладский деловито написал на листе список.
В конце июня Наталья забрала диплом из министерства.
* * *
Весь май и июнь Ирина Кирилловна металась по столичным институтам. Пыталась договориться.
– Внук у меня учился в Литве. Сейчас там сами знаете, что происходит. Не хотят отдавать документы. Пойдите навстречу. У него хорошие отметки.
– Мы не можем его допустить, и не просите.
И вот в совсем уже каком-то малоизвестном вузе, совсем не по профилю, старушка-декан злобно заулыбалась при слове «Литва».
– Да-да, я этих гадов ненавижу. Если ваш внук сам из Прибалтики убежал, я его уважаю! Давайте попробуем. Пусть сдает экзамены, а диплом ваш обещанный я потом задним числом приму.
* * *
Это были те самые июньские дни 1991 года, когда все успокоились. Наталья обдумывала, как оформить и продать квартиру, чтобы перебраться в Москву к матери и сыну.
Бабушка, маленькая и деловитая, писала письма сестре в Свердловск, принимала другую сестру с семьей в гости, пекла пирожки с рисом.
Ликас разыскал Шурика и почти каждый день бродил с ним по центру Москвы и окраинам, ища приключений. Вместе они ждали Юргиса, который все не ехал.
Опустевший пыльный город ежевечерне оживал в скверах, где ветераны еще играли в шахматы. Бетонные клумбы загорелись оранжевыми шариками бархатцев. Теплый и дружелюбный, город раскрывал свои объятия будущим студентам.
Через арку, мимо отцветших кустов сирени в прохладу воскресного вечера, Ликас и Шурик прошли на набережную парка Горького. Оба они с завистью провожали взглядами влюбленные пары, делая вид, что иронизируют.
– У меня в Москве было две девушки, – презрительно процедил Шурик, – одна в институте, одна просто знакомая. Ох и трахал я эту институтскую. Она до сих пор за мной бегает, звонит через день.
– А ты что?
– Не хочу, уж очень умная и ноги не бреет. В сентябре найду получше.
– У меня тоже было две. Одна прямо в январе перед парламентом мне отдалась.
– На площади, что ли?
– Нет, в подъезде.
– Врешь, небось.
– Да ни фига.
– Ну ты крут!
– Еще бы.
Они купили мороженое.
Симпатичная маленькая продавщица подмигнула Ликасу.
– Куда ты будешь поступать?
– Бабушка договорилась. На биофак.
– Но ведь это вообще не твое.
– Я выучил все.
– А работать будешь агрономом?
– Мне лишь бы поступить, а потом переведусь в другой вуз. Сейчас так можно.
– Ну и раскорячило тебя…
Ликас обернулся на маленькую продавщицу, но она болтала с высоченным парнем в бейсболке.
– А девка, которую ты зимой на морозе трахал, ждет тебя?
– Да мне пофиг. Шурик, у тебя когда экзамен?
– Последний – во вторник.
– И у меня во вторник. Первый.
– Я завтра гулять не пойду, буду учить.
– Я тоже.
Они бродили до поздних июньских сумерек, свистя вслед одиноким девицам, пока, пьяные от собственной юности и желаний, не разошлись в разные стороны.
* * *
– Ликас, у меня экзамен в Бауманку в среду, после него увидимся, пиши мой номер и адрес, – тараторил Юргис. Был понедельник. Ликас только повесил трубку, как позвонил межгород.
– Я выслала служебным письмом твои аттестат и диплом. Жди, со дня на день будут.
Бабушка напекла блинов, достала банку джема. Сели завтракать.
– Ну что? Сегодня за книжки? – она улыбалась, – Плохому студенту одного дня не хватает. У тебя как раз один день.
Ликаса взбесила эта фраза, он сам понимал, что живет в Москве на птичьих правах, что дома заведено уголовное дело, что поступить – единственный и такой заветный шанс изменить жизнь, оставить быдлятину внизу и подняться вверх сразу на десять ступенек. Он не такой тупой! Он не такой! Еле сдерживая себя, он отвел полные ненависти глаза.
«Ее не за что обижать. Она не сказала ничего плохого», – повторял про себя Ликас. Внутри кипело бешенство.
Как ему надоела эта бабушка со своей стиркой и готовкой, со своими правилами.
– Я пойду в собес48, потом в Сберкассу. Ты сегодня дома?
«Я же уже сказал, что дома, зачем надо подчеркивать, что я привязан к этой учебе, черт бы ее побрал».
– Да, дома.
– Ну и отлично.
Бабушка пошелестела бумагами, поверх желтой шифоновой блузки накинула вязаную кофточку.
– Пока, Виталюшик.
– Пока.
– Ой, слушай. Где моя косметичка? – тут бабушка поймала его взгляд и заторопилась, – Нет, нет. Пока.