«Никаких трайтов не существует82. Это та же двоичная система, просто более громоздкая. А я-то думал, что там для кодирования информации используются не «0» и «1», а «0», «+» и «-», а там в троичной ячейке тот же двухбитный, только троичный код. Один трит состоит из двух двоичных разрядов. Дважды два – четыре, и четвертая вариация не используется. Вот и все. Тупик, – Ликас все еще улыбался. – Черт возьми, а я-то надеялся!» Пересчитал деньги. Было триста тысяч. Теперь они уже не понадобятся. «Почему Юргис принес так много? Хочет оплатить свои воспоминания, в которых есть я… Я еще есть. Еще живой». Он задыхался и уже совсем не спал. Юргис привез мешок Амбу83, но Ликас им не пользовался. «И так умру, не буду». Но умирать было тяжело. Он даже не ожидал, что так. И когда отчаяние захлестывало совсем, он брал этот мешок и дышал через него.
Мгла уже накрывала со всех сторон, и сознание не всегда было ясным. «Жаль, что я ничего не смог сделать с квартирой. С зоны – не мог, а сейчас уже не успеть».
– Юргис, прости меня. Ты столько сделал.
– Ликас, я же знаю, что ты то же самое для меня сделал бы.
– Юргис, ты, главное, читай побольше, это очень важно быть любознательным, узнавать. Узнай… – он хотел сказать: «побольше», но закашлял в трубку, сбросил звонок.
«Узнай. Узнай. Узнай! Рекурсия. Фрактал, повторы между точкой начала и точкой конца».
Позвонила Женя.
– Ли, прости меня за все.
– Угу.
– Ли, мне так плохо.
– Да?
– Дочке одиннадцать лет, еле свожу концы с концами. Работаю секретаршей за копейки.
Он хотел сбросить вызов, но слова плыли во мраке. Приятный, нежный голос из далекой юности.
– Ты меня слышишь?
– Да.
– И вот, опять беременна. С работы уволят, жить не на что совсем. Через два дня – аборт… Ты меня слышишь? Если б хоть какие-то деньги – мы бы выжили…
– Да.
– Ликас, мне тоже очень плохо, поэтому прости меня, пожалуйста.
– Хорошо.
Под этот плаксивый голос он уснул. И спал хорошо. Как раньше. Сны снились. Было тепло, и дождь стучал по железному откосу подоконника.
«Я могу отдать деньги ей. Она не сделает аборт. И квартиру могу попытаться успеть оформить. Но тогда из «нуля» я выйду в «плюс». Не исчезну, буду жить дальше.
Он проснулся с улыбкой. «А что, если все, что я придумал – бред. Спасу этого зародыша взамен одной из отобранных жизней. Я столько всего знаю, я точно справлюсь со следующей жизнью, сложной и невероятной».
* * *
Труп Ликаса Мороса спустя четыре дня нашел Юргис. На столе лежал листок, в который он завернул деньги.
«300 тысяч рублей возвращаю Юргису Л.
Юргис, еще раз спасибо за все.
Ликас Морос».
* * *
– Что же, Ликас? Вот и все. Жизнь закончилась. Можешь прожить еще одну на Земле, можешь пойти дальше, там будет трудно, но твоего ума на это хватит. Но у тебя есть еще один путь. Исчезнуть совсем. Ты первый, кто пришел к этому третьему варианту осознанно. Ты все уже решил. Хочешь напоследок увидеть то будущее, которое тебя не ждет?
– Нет. Я и без трайтового компьютера уже все понял. В божественной формуле нет «четверки». 0+1=1; 1+1=2; 1+2=3; 2+3=5. Эту дорогу я и так себе уже представил.
Иногда смертельные болезни проходят сами собой.
И Ликас Морос прошел сам собой. Никто не знает, каких трудов ему стоило избавить нас от себя.
Роман окончен 8 июля 2018 года
ПОСТСКРИПТУМ
– Утром мы пили кофе с префектом. Один бизнесмен средней руки подарил ему очередную картину, и шеф хотел посоветоваться насчет ее ценности, а потом прямо по ходу нашей кофейной паузы выяснилось, что в нашем же квартале появилась очередная выморочная квартира.
– Сходите с Павлом?
– Конечно.
Префект набрал секретарше:
– Маш, Павлу Солодову позвони, дело по выморочной квартире, пусть подъедет прямо сейчас.
Она перезвонила почти сразу.
– Да. Да? Маш, когда? И как? Сейчас я вернусь в кабинет, – лицо его погасло. – Варь, Паша умер. Инсульт случился. Сейчас все выясним. Не ходи пока одна в эту квартиру. Приду в себя и найду тебе напарника.
Что это значит? Фрактал заколлапсировал неслучайно? Он был составлен точно, или это Морос продолжает утягивать тех, кто попадается на его дороге, или теперь это я – Морос?
Я не верю в мистику. Конечно, это фрактал. Фрактал, фотографию которого прислал мне вчера Паша. Как бы там ни было, я не хочу, чтобы задумка Мороса нарушилась, он писал это для себя, а не для человечества. Он никого не хотел убивать. Он не хотел ни предсказывать, ни показывать людям будущее. Открытия многих людей уходят вместе с ними. Удаляю переписку из телефона.
82
Описывается реально разрабатывавшийся в Советском Союзе в 1950–1960 гг. компьютер Сетунь».