Выбрать главу

Г. Мертваго, послѣ своихъ батищевскихъ опытовъ – изображать работника изъ «тонконогихъ», направился въ Европу и, между прочимъ, въ Парижъ, гдѣ поступилъ въ работники къ огороднику. Чему и какъ онъ тамъ учился,– интересующихся отсылаемъ къ его книгѣ, вполнѣ заслуживающей такого вниманія. Для насъ здѣсь любопытнѣе всего его сравненія тѣхъ условій, въ которыхъ живетъ европейскій «пролетарій» и нашъ русскій общинникъ. Каждому нзъ нашихъ читателей хорошо извѣстно, сколько безкорыстныхъ слезъ пролила русская литература надъ этимъ несчастнымъ «пролетаріемъ», и какъ въ примѣръ ему и поученіе воспѣвала она нашего «общинника». Побывавъ въ роли того и другого, г. Мертваго является довольно компетентнымъ судьей и въ вопросѣ, кому изъ нихъ живется лучше. Когда онъ заявилъ Энгельгардту о своемъ желаніи учиться y него, тотъ прислалъ свои условія, изъ которыхъ выписываемъ слѣдующія: «2) Помѣщаются и харчуются (желающіе работать) вмѣстѣ со всѣми рабочими. Помѣщеніе – сарай и изба. Харчи – черный хлѣбъ, щи со свинымъ саломъ, крупникъ или каша. Въ постные дни сало замѣняется коноплянымъ масломъ. По праздникамъ сотка водки. 3) Жалованье получаютъ полное или половинное, или ничего, смотря по работѣ. Полное жалованіе іюль, августъ – 6 p., сентябрь – 5 p., остальные мѣсяцы по 8 р.»

Въ письмѣ къ Мертваго Энгельгардтъ пишетъ, что будетъ говорить «ты», ибо «назвался груздемъ – полѣзай въ кузовъ». Это «ты» чрезвычайно характерно для насъ.

Г. Мертваго говоритъ дальше, что эти условія были лучшими для рабочихъ всей мѣстности, гдѣ находится Батищево, и крестьяне шли къ Энгельгардту особенно охотно, такъ какъ «харчъ былъ вполнѣ удовлетворительный». Самъ онъ, впрочемъ, какъ и другіе «тонконогіе», не могъ его ѣсть, и пропитывался молокомъ. Если любознательные читатеди заглянутъ въ земскіе сборники по текущей статистикѣ, они увидятъ, что условія Энгельгардта, приблизительно, среднія для всей Россіи: вездѣ почти жалованье на хозяйскихъ харчахъ колеблется около 60 р. въ годъ, лѣтомъ около 6–8 p., зимой около 3–4.Рабочими являются вездѣ крестьяне-общинники, и если охотно идутъ на такія условія, значить находятъ ихъ для себя выгодными, ибо ничего лучшаго не имѣютъ. Если бы «общинныя условія» жизни были лучше, это повлекло бы за собой, какъ необходимое поолѣдствіе, и повышеніе заработной платы, и улучшеніе содержанія. Связь между тѣми и другими условіями столь ясна, что нѣтъ надобности на ней дольше останавливаться.

Затѣмъ, спустя два года, г. Мертваго работалъ y хозяина-огородника въ Парижѣ. Жалованье «полнаго работника» на хозяйскомъ содержаніи составляло въ его время 60–65 франковъ въ мѣсяцъ, что по курсу 1862 г. равнялось 25–30 p. A условія содержанія были слѣдующія. Онъ и другой работникъ Поль помѣщались въ особой комнатѣ; «въ ней стояло 2 кровати съ мягкими шерстяными тюфяками; подушка и постельное бѣлье были также отъ хоазевъ». Какъ это напоминаетъ «сарай», гдѣ помѣщались работники Энгельгардта! Работа начиналась въ четыре часа утра, но «прежде чѣмъ идти на работу полагалось выпить полъ-чайнаго стакана коньяку („по праздникамъ сотка водки!“) и закусить его хлѣбомъ – это нааывалось „prendre la goutte“ (капельку пропустить)». Въ 7 часовъ возвращался другой работникъ съ поля, гдѣ онъ бралъ навозъ для огорода, «и мы, прежде чѣмъ разгружать возъ, принимались втроемъ (съ хозяиномъ) „cas-ser la croûte“, т. е. закусывать хлѣбомъ, сыромъ бри съ холодными остатками ужина, запивая ѣду стаканомъ краснаго вина» («по праздникамъ сотка водки!»). Работа, затѣмъ, продолжалась до 11 часовъ, когда наступало время завтрака. «Подавалось одно кушанье – какое-нибудь жареное съ соусомъ изъ овощей и, по обыкновенію, сыръ и вино („по праздникамъ сотка водки!“). Послѣ завтрака всѣ ложвлись спать, причемъ на ѣду и отдыхъ полагалось 2 часа, послѣ которыхъ мы прянимались за прерванныя работы и продолжали ихъ до 4 часовъ, когда приходило время обѣда, состоявшаго изъ мясного сyпа, овощей (артишоки, цвѣтная капуста и т. п.), мяса (обыкновенно изъ супа, a иногда, если супъ былъ съ саломъ, то жаренаго мяса), салaта, если во время ягодъ – земляника, или малина съ краснымъ виномъ („по праздникамъ сотка водки!“) и кофе. Такимъ образомъ, обѣдъ состоялъ всегда изъ 4 блюдъ и кофе». Послѣ обѣда отдыха не было, въ виду особаго характера работы, которая и продолжалась до 10 часовъ вечера, когда «всѣ садятся ужинать и расходятся спать». Итого, пять разъ въ день ѣда, и притомъ, такая, о которой не можетъ мечтать «властитель русскихъ думъ» – чиновникъ, хотя на его долю и приходится 18 % изъ нашего милліарднаго бюджета.

полную версию книги