В статье был затронут вопрос о так называемом пакте Бриана—Келлога, подписанном в Париже 27 августа 1928 года[15], предусматривавшем «отказ от войны как средства национальной политики» (пакт подписал затем еще ряд стран, в том числе СССР). В то время как подавляющее большинство политиков и экспертов прославляли этот договор, Рузвельт высказал о нем самое негативное мнение: «Он ведет в Америке к фальшивой вере, что мы сделали большой шаг вперед. Но он никоим образом не вносит вклад в решение вопросов международных противоречий»{216}.
Статья отчетливо свидетельствовала о том, что Франклин стал обдумывать конкретные аспекты внешней политики своей страны с позиций потенциального будущего президента.
Первого января 1929 года Франклин Делано Рузвельт впервые вошел в кабинет губернатора штата Нью-Йорк в городе Олбани в качестве его хозяина.
Он стремился как можно быстрее освоиться с новой должностью, но этому явно не способствовала тень бывшего губернатора, любимца ньюйоркцев Эла Смита. Эта тень имела весьма зримые очертания, ибо отражала вполне реальную фигуру, амбиции, привычки, нрав человека, который еще недавно чувствовал себя хозяином всего штата, включая и мегаполис, а теперь, проиграв президентские выборы, оказался не у дел.
Смит вел себя так, как будто именно он продолжал оставаться вершителем судеб штата. Он забронировал в одном из лучших отелей Олбани роскошную резиденцию для себя и своих помощников, чтобы «помогать» новому губернатору в работе. Он настаивал на том, чтобы его бывший секретарь Белл Московиц работала вместе с Рузвельтом над текстом его речи при вступлении в должность, а затем стал требовать, чтобы она осталась постоянным секретарем губернатора. Ведя себя доброжелательно и примирительно по отношению к предшественнику, Франклин давал вроде бы утвердительные, но вместе с тем неопределенные ответы на этот и другие советы, в частности о переназначении секретарем штата (фактически помощником губернатора) близкого к Смиту Роберта Мозеса — того самого, которого Рузвельт возненавидел, когда возглавлял комиссию по управлению государственным парком на севере штата, и который взлетел по карьерной лестнице в последние годы.
Справедливость требует отметить, что все эти люди, и Московиц прежде всего, были опытными работниками, хорошо знали проблемы штата и действительно могли оказать Рузвельту неоценимую помощь. Сознавая это, он, однако, стремился к тому, чтобы поскорее выбраться из цепких объятий Смита и его приспешников, выработать собственную линию поведения. Между Рузвельтом и Смитом стало нарастать охлаждение, которое затем переросло во взаимное раздражение, а позже и в открытую враждебность, причем переход от одного этапа к другому происходил очень быстро.
Обычно гибкий и осторожный в оценках, Рузвельт несколько раз допустил негативные высказывания в адрес Смита. Правда, это было сделано в приватных разговорах да и касалось частностей. Но Джеймс Кокс, вместе с которым Рузвельт участвовал в избирательной борьбе 1920 года, оказался несдержанным на язык — сообщил Смиту, что его преемник отозвался о нем не очень почтительно.
Критика отдельных недостатков администрации Смита была воспринята им крайне болезненно. Он, успешно возглавлявший администрацию штата четыре срока (восемь лет) и немало сделавший для продвижения Рузвельта, счел себя обманутым. Слухи обрастали деталями и вскоре приобрели фантастические формы. В результате в печати появилась анонимная статья, подписанная «Джентльмен из замочной скважины», в которой утверждалось, будто Рузвельт заявил: «Смит был гнилым губернатором. Я этого не знал до тех пор, пока сам не оказался в губернаторском кресле»{217}. Правда, Рузвельт отреагировал на эту публикацию со всей определенностью, заявив: «Любой человек, который распространяет истории такого рода, не просто лжец, а презренный лжец».
Но отношения между ними были вконец испорчены. Смит перестал общаться с Рузвельтом и не упускал случая, чтобы подвергнуть жесткой критике его мероприятия. (Когда Рузвельт станет президентом и начнет проводить свой «Новый курс», Эл Смит окажется одним из наиболее упорных его оппонентов в собственной партии.)
15
Аристид Бриан (1862—1932) был в то время министром иностранных дел Франции, а Фрэнк Келлог (1856—1937) — госсекретарем США.