Относительно второй половины 1183 года источники дают чрезвычайно скудные сведения, поэтому можно предположить, что император, уже вошедший в преклонный возраст, сделал перерыв в своей столь активной и разнообразной деятельности. В это время неблагоприятно складывались отношения с Данией[351], поскольку наследовавший в 1182 год своему отцу король Кнут VI, чья сестра была отправлена в Германию в качестве невесты Фридриха Швабского, упорно отказывался приносить императору присягу на верность. В начале 1184 года на Троицу (20 мая), после длительного пребывания императора в Эльзасе, в долине Рейна перед воротами города Майнца состоялся, пожалуй, самый блестящий рейхстаг за все время царствования Штауфена. После смерти Кристиана, постигшей его в прошлом году в Италии, архиепископство Майнцское перешло к Конраду фон Виттельсбаху. Таким образом, бурную жизнь, приведшую Конрада из курии Александра III в Зальцбургское архиепископство (в 1177 году), ему все же предстояло закончить в своем исконном (еще с 1161 года) епископстве.
Число магнатов, стекшихся на эту «Майнцскую Троицу»[352] не только из Империи, но и со всех концов света, было неисчислимым. Поскольку в Майнце невозможно было разместить такие массы людей, предварительно был возведен праздничный городок из деревянных построек. На Троицын день Фридрих, его супруга и их сын-король на время торжественной процессии надели короны. Меч перед ними нес Балдуин, граф Эно, который искал и нашел у государя поддержку своих притязаний на наследство графа Намюра и Люксембурга. На следующий день состоялся ритуал опоясывания мечом обоих старших сыновей императора — короля Генриха VI и герцога Филиппа Швабского. Прославленные поэты того времени представили в рамках праздника свои произведения, о чем мы узнаем из экскурса о Майнцском придворном празднестве в «Романе об Энее» Генриха фон Фельдеке. Дополнили эту пеструю и красочную картину праздника жонглеры и шпильманы.
При дворе тогда появился и Генрих Лев, вот уже два года живущий в английском изгнании[353]: вероятно, по договоренности с графом Филиппом Фландрским, отныне противником Франции, он доставил английское предложение о союзе. Английский король уже и в прежние годы пытался ходатайствовать за своего зятя перед императором. Правда, большие расходы на содержание двора Вельфа вызывали в Англии все более резкую критику, поэтому Плантагенет был крайне заинтересован в возвращении Льва в Германию. Хотя Вельф поначалу не снискал милости в глазах двоюродного брата-Штауфена, впоследствии тот подхватил английскую инициативу. Перемены в крайне сложном соотношении сил на западной границе Империи, где были задействованы интересы английского и французского королей, графов Фландрии, Намюра и Эно, льежского епископа Рудольфа фон Церингена, а вскоре еще и наследника престола, а также Филиппа Кёльнского, привели к ощутимому охлаждению в столь теплых прежде отношениях между имперской властью и кёльнским митрополитом[354]. Эти противоречия впервые дали о себе знать уже в Майнце: лишь вмешательство Генриха VI удержало архиепископа Филиппа, раздраженного ссорой с аббатом Фульды по поводу рангов, от того, чтобы покинуть двор прежде времени[355]. Майнцское празднество, начавшееся столь блестяще, завершилось во вторник после Троицы несчастьем: деревянный городок разнес ураган, вызвавший многочисленные жертвы.
Наследник престола теперь участвовал в жизни Империи более самостоятельно, чем раньше. В начале лета 1184 года он по поручению отца отправился в Польшу. Четыре года назад великий князь Мешко обратился к императору с просьбой — вернуть его обратно в свои земли в обмен на десять тысяч марок серебром. В годы борьбы с Генрихом Львом у Фридриха не было возможности лично заниматься этим. Видимо, по его поручению князь Богислав Поморский в 1181 году вернул Метко в Гнезно. Правда, помощи померанца, который в последующие годы попадет в зависимость от Дании, оказалось недостаточно. Генрих VI повел себя крайне прагматично и довольствовался клятвой верности, принесенной враждебным Мешко великим князем Казимиром, сумев в достаточной мере соблюсти интересы Империи[356]. В этом случае молодой король явно вел себя в духе отца, но его вмешательство во фламандско-французские конфликты на стороне Филиппа Фландрского повлекло за собой изрядные проблемы. Осенью 1185 года отец категорически запретил ему военную интервенцию[357].
352
Об этом см. также:
354
Правда, в территориально-политическом плане напряженность в отношениях между Кёльном и Империей возникла давно, см., например:
355
См.: