В конце февраля Барбаросса из Павии, где он провел несколько недель в своем пфальце в Сан-Сальваторе западнее самого города, отправился в восточный Пьемонт. Тогда в центре его внимания вновь оказался бургундский вопрос. До сих пор еще не была окончательно разрешена проблема с осужденным в прошлом году графом Гумбертом III Савойским. Гумберт был по-прежнему активен в качестве постоянного противника епископа Турина. Граф Вильгельм (Гильом) Женевский, соседствующий с савойскими землями, распространял свои властные притязания на церкви Женевы и Лозанны[396]. Поэтому в первые мартовские дни в Казале Монферрато государь наложил на графов имперскую опалу. Спустя два месяца он усилил позиции Аймона, архиепископа Мутье-ан-Тарантез, привилегией оказания помощи против угрозы со стороны Гумберта Савойского[397]. В принципе Штауфен выступил против стремления знати к медиатизации имперской церкви, довольно часто встречавшегося именно в Бургундии. Тем самым он продолжил линию, наметившуюся уже в 1162 году, в его образе действий против Церингенов.
Новые конфликты уже с прошлого года развивались и в Ломбардии. Отношения с Кремоной[398] стремительно ухудшались параллельно подчеркнуто промиланской политике императора. Соглашение с миланцами и — во исполнение одного из важнейших пунктов этого договора — повторное основание Кремы стали открытым вызовом городу на реке По. Несмотря на чрезвычайно неблагоприятные для них условия — Штауфен в эти годы состоял в наилучших отношениях с подавляющим большинством городов Верхней Италии, — кремонцы отложились от Империи и выступили против Барбароссы. Уже в первую майскую неделю 1186 года государь вступил на кремонскую территорию, в область Сончино, чтобы в последующие недели в Павии и Милане сделать последние приготовления к ставшей неизбежной военной конфронтации. В начале июня с войском, составленным из городских отрядов, он вторгся в область кремонского господства. Разумно оценив позиции, он не повел прямого наступления на город, а замкнул в осадном кольце крепость Castrum Manfredi (ныне Кастеллеоне), сооруженную в 1182–1183 годах под эгидой кремонского подеста (родом из Модены) Манфредо Фанто на полпути между Кремоной и Кремой. Очень скоро кремонцы вынуждены были признать бессмысленность любого дальнейшего сопротивления и покориться императору. В обмен на уступку области кремасков и так называемой Insula Fulcherii (области на севере города), а также отказ от Гуасталлы и Луццары городу на По была возвращена милость императора. Назначив штрафную выплату в размере всего лишь 1800 фунтов в императорской монете (скромную даже несмотря на ее шестикратное превосходство над ежегодным регальным цензом миланцев, Фридрих и этим во многом продемонстрировал мудрый политический глазомер). Существенное значение при этом могло иметь также желание гарантировать своему сыну (который уже в начале июля 1186 года в лагере Орвьето примирился с кремонцами) максимально благоприятные, свободные от возможных трений исходные позиции для его господства, отныне усиленно сконцентрированного на Италии.
Еще в лагере под Кастеллеоне император узнал о рукоположении Фольмара Трирского папой Урбаном III, которое было проведено 1 июня 1186 года в Вероне. Тем самым папа в давно зреющем конфликте вокруг замещения трирской кафедры открыто занял позицию, отрицающую решение императора в пользу Рудольфа, который уже в 1183 году в Констанце получил инвеституру[399]. Фридрих едва ли мог расценить это иначе, чем вызов. Он тотчас повелел приступить к соответствующим контрмерам: во-первых, заблокировать альпийские перевалы, прервав всякое сообщение с курией; во-вторых, направить активность императорского сына Генриха на юге Средней Италии против областей церковного владычества в этой зоне. Правда, несмотря на это энергичное вмешательство, у самого Штауфена дела с его влиянием на связующие с севером пути обстояли не так уж хорошо. Путь через Бреннер теперь уже не был столь открыт — из-за резиденции курии в Вероне, располагавшейся здесь много лет. Западноальпийские проходы были практически перекрыты вследствие конфликта с графом Гумбертом Савойским. Между тем настоятельно требовалось возвращение Фридриха в Германию. Как трирский вопрос, так и давно уже осложнившиеся отношения с архиепископом Филиппом Кёльнским призывали его на север. В конце июня через области Комо и Беллинцоны Штауфен направился в Альпы, которые были преодолены по перевалу Лукманьер. Италию Барбароссе суждено было видеть в последний раз.
396
См. об этом: