Король писал не только о политике; в трактате по германской литературе, опубликованном в 1780 году, он подверг атаке варварскую, по его мнению, природу немецкого языка. Пренебрежительное отношение Фридриха к родному языку и его безразличие к немецкой литературе часто были причиной возмущения в Германии — все оставалось по-прежнему, хотя это был период, когда уже творил Гёте. Однако его мысли чаще занимали собственная жизнь и судьба Пруссии, которую ему вскоре предстояло передавать в другие руки. Король, уже в 1779 году, написал отчет о предшествующих пяти годах, доведя до текущего года рассказ о своем правлении, «Histoirde топ Temps», попутно дав характеристику молодому императору, Иосифу и включив в текст длинную запись с предупреждением о неизменных амбициях Австрии. В 1782 году он написал отдельный трактат «Considérations sur l’état politique de l’Europe»[353], ставший его политическим завещанием. Он проникнут неприкрыто пессимистическим духом. Если бы правители Пруссии не были решительны и сильны, то их государство исчезло бы с лица земли. Германия вслед за этим стала бы унитарным государством наподобие Франции под властью Габсбургов. Суверенные германские монархи исчезли бы. Может, кому-то еще посчастливится такое увидеть; по для мыслящих по-иному — а к какому разряду будет относиться Пруссия, не вызывает сомнений — какую найти альтернативу? Откуда появятся альянсы для создания противовесов? Если Франция продолжит поддерживать тесные отношения с Австрией, то каков будет выбор? С Англией? Всегда, писал он, ненадежный партнер. С Оттоманской Пор-той? Возможно, но бесполезно, разве только для нескольких мелких военных диверсий. Если германским государствам будет противостоять союз Австрии — с одобрения Франции — и России — а когда он писал эти строки, такое казалось наиболее вероятным, — то где искать помощи центральноевропейским монархам?
Фридрих сам отвечал на собственный вопрос. В единстве. И побуждающим мотивом для того, чтобы вновь попытаться добиться германского единства, независимого от мощи Австрии, являлось поведение императора.
Иосиф, энергичный и гордый, с самого момента вступления на престол продемонстрировал отсутствие понятий реализма и практичности. Памятным примером этого является его решение попытаться улучшить во всех областях — экономической, социальной, юридической — ситуацию в Австрийских Нидерландах. Там много лет должность имперского губернатора занимал дядя Иосифа, старый и знаменитый противник Фридриха, эрцгерцог Карл Лотарингский. Его правление было мудрым, полезным и популярным. Иосиф же решил, что все можно еще улучшить, и когда Карл умер, незадолго до смерти Марии Терезии, император назначил на пост губернатора свою сестру, эрцгерцогиню Марию Кристину. Она намеревалась проводить реформы, которые диктовал император.
Во-первых, внутри страны необходимо установить большую религиозную терпимость, это было любимым коньком Иосифа. Некоторые конкретные законы нарушали этот принцип — население, будь то фламандцы или валлоны, было католическим, а существовавшие предрассудки уходили корнями в религиозные войны. Во-вторых, существовал так называемый «Договор о границе» («Barrier Treaty»). В соответствии с ним в некоторых шельдских городах размещались датские гарнизоны, так что плавание по Шельде, а значит, и торговля Антверпена регулировались другим государством. Иосиф выступил с заявлением к Голландии относительно подобного положения вещей, которое он находил устаревшим и неоправданным. Принцесса Оранская, племянница Фридриха, поинтересовалась его мнением.
Точка зрения Фридриха была проста. Император явно считает, что «Договор о границе» просуществовал уже достаточно долго. Заинтересованными сторонами в этом вопросе выступали Британия, Голландия и Франция. Британия находилась в состоянии войны с Голландией начиная с 1780 года, когда по наущению России датчане присоединились к так называемому вооруженному нейтралитету континентальных государств по защите от претензий и действий Британии на море. Поэтому датчане не могли ожидать помощи с этой стороны. Молодая королева Франции уже произвела на свет наследника престола, так что для Франции влияние Австрии в это время было первостепенным. При наличии враждебно настроенной Британии и Франции, симпатизирующей Австрии, мало что может встать на пути амбиций императора. Фридрих писал, что племянница должна смотреть на вещи реально.
Однако Иосифа занимала не только внутренняя и торговая ситуация в Австрийских Нидерландах. У него был и другой замысел, более опасный для германских государств. Он полагал, что можно было бы вообще отказаться от Австрийских Нидерландов, сделать их независимым Королевством Бургундия под властью нынешнего курфюрста Баварии[354]. В обмен на это королевство и королевский титул император приобретает Баварию и Пфальц, которые будут по соглашению присоединены к Австрии. Положения Тешепского договора пересмотрят.
Теоретически идея была не столь уж невыполнимой. Дунайские княжества Австрия и Бавария очень близки в географическом, стратегическом и культурном отношениях: германские, католические, расположены к востоку от Рейна. Австрийские Нидерланды находились к западу от Рейна и Мааса и были негерманскими землями, далекими от общегерманских устремлений. Правда, они в течение нескольких столетий располагались в самом сердце владений Габсбургов; император Карл V правил из Брюсселя. Но с тех пор империя приобрела совершенно другую форму, и, но мнению Иосифа, если этот обмен удастся осуществить, то это может создать более разумную европейскую систему. Он заручился поддержкой Екатерины и рассчитывал на поддержку Франции: хотя, с точки зрения британцев, образование маленького независимого королевства между Ла-Маншем и Рейном породит у Франции неизбежные соблазны.
Идея в той форме, в какой она преподносилась, была обречена, несмотря на поддержку Санкт-Петербурга и Версаля. Ведь предлагалась радикальная перекройка карты Европы, причем перекройка, которая была в одностороннем порядке задумана императором. Исключение Австрийских Нидерландов из империи, частью которой себя все еще ощущали германские монархи, практическое поглощение Баварии и Пфальца Австрией — это было чересчур и не могло стать приемлемым, особенно после недавней войны, завершившейся на совершенно других условиях. Монархам империи, быть может, не всегда хватало духу отстаивать свою конституцию в прошлом, но в случае с баварским наследством Фридрих довольно успешно поработал с ними и делал то же самое сейчас. Под руководством Пруссии в 1785 году был создан союз, состоящий из 15 суверенов, Fürstenbund, и католических, и протестантских. В него вошли Ганновер, Саксония, три князя церкви — выборщики императора, Веймар, Гота, Брауншвейг, Баден, Ангальт, Ансбах, Мекленбург и Гессен. Монархи, образовавшие Bund, согласились сотрудничать в вопросах, представляющих общий интерес. Их соглашение стало массовым и организованным мятежом против единоличных попыток императора нарушить статус-кво.
В данном случае он никак не мог просуществовать долго. В скором времени две половины Нидерландов, северная и южная, объединятся в повое и недолго просуществовавшее Королевство Нидерланды, которое вскоре тоже рухнет, и в южной части, принадлежавшей Австрии, Габсбургам, в конце концов возникнет Королевство Бельгия, что в некоторой степени и предполагал Иосиф. На какое-то время идея обмена потерпела фиаско. Фридрих еще раньше принимал во внимание, что потребуется некоторое балансирование между Пруссией и Австрией, если германские свободы удастся сохранить. Теперь, по его мнению, этого можно добиться лишь совместными действиями германских монархов. Примером стал Fürstenbund.
354
Австрийские Нидерланды изначально составляли часть герцогства Бургундия, когда Филипп, младший сын короля Франции и герцог Бургундский, женился в четырнадцатом веке на наследнице графа Фландрского. Позднее Филипп II Испанский создал возрожденное Королевство Бургундия для своей дочери Изабеллы, чтобы она управляла им совместно с супругом, эрцгерцогом Альбертом Австрийским. —