Семнадцатого сентября 1964 года, на последнем заседании президиума ЦК перед отъездом в отпуск (из которого он уже вернется пенсионером), Хрущев прикидывал, кого выдвинуть на грядущем съезде партии. Вернулся к кандидатуре Фурцевой и с сожалением заметил:
— Неровная. Никогда нельзя быть в ней уверенным. Так что надо наметить для выдвижения женщин помоложе. Пусть секретариат посмотрит.
В словах Хрущева сквозило недовольство Фурцевой. Екатерина Алексеевна явно могла потерять и министерское кресло. Но через месяц Никиту Сергеевича самого отправили на пенсию. Фурцева осталась министром.
Кое-какие надежды вспыхнули у Фурцевой, когда в октябре Хрущева сняли со всех должностей. Она присутствовала на пленуме ЦК, который поставил точку в карьере Хрущева. Голосовала вместе со всеми. Но Леонид Ильич Брежнев ее не жаловал и на партийную работу не вернул.
Глава восьмая
НА ИДЕОЛОГИЧЕСКОМ ФРОНТЕ
Министерство культуры, которое возглавила Екатерина Алексеевна Фурцева, появилось в марте 1953 года, когда после смерти Сталина меняли систему управления страной. Сокращая аппарат, сливали несколько министерств в одно. Вот и в новое ведомство объединили министерства: высшего образования, кинематографии, трудовых резервов, а также Комитет по делам искусств, Комитет радиоинформации и Главполиграфиздат… Получилась огромная многопрофильная структура. В ведении Министерства культуры оказались не только театры, киностудии и музеи, а и полиграфические предприятия, цирки, зоопарки, строительно-монтажные управления, которые строили школы, детские сады, поликлиники[4].
Первым министром культуры стал Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко. Бывший руководитель Белоруссии в конце 1940-х был переведен в Москву. Сталин сделал его членом президиума и секретарем ЦК, заместителем главы правительства. После смерти вождя Пономаренко потерял все высокие должности. Его, как тогда говорили, «бросили на культуру» — отправили формировать новое министерство. На этом посту он вел себя очень либерально. Писатель Корней Чуковский вспоминал, что «эпоху Пономаренко» называли «идеологическим нэпом».
Чуковский с восторгом описывал, как побывал в министерстве. Пономаренко рассказал, что к нему пришел руководитель ансамбля народного танца Игорь Моисеев, пригласил принять новую постановку. Министр культуры ответил Моисееву:
— Вы меня кровно обидели.
— Чем?
— Какой же я приемщик?! Вы мастер, художник — и никакие приемщики здесь не нужны…
Пантелеймон Кондратьевич здраво смотрел на жизнь. Юрий Андреевич Жданов (бывший зять Сталина и сын члена политбюро) тоже заглянул к министру культуры. Пономаренко рассказал, что занимается реорганизацией сети научно-технических обществ, сокращением их числа. Поделился:
— Вот, например, общество штамповщиков. Зачем оно?
А потом задумчиво заметил:
— Впрочем, все мы его члены.
В марте 1954 года в Министерстве культуры его сменил один из главный идеологических чиновников сталинского времени Георгий Федорович Александров. На посту министра Георгий Федорович развернулся. Он питал страсть к слабому полу. Новая должность открыла широкие возможности — множество юных и хорошеньких артисток оказались в полной зависимости от министра, чем он не преминул воспользоваться.
Знаменитая балерина Майя Плисецкая вспоминала, как с удивлением всматривалась в министра, который «проводил темные московские ночи в сексуальных оргиях с молоденькими, аппетитными советскими киноактрисами. Разве откажешь любимому министру? По счастью, низкорослому, лысоватому философу любы были дородные женские телеса. Тощие, костлявые балеринские фигуры никаких вожделенных чувств у министра не вызывали. Большой балет остался в первозданной невинности».
В подмосковной Валентиновке обнаружили «гнездо разврата», где весело развлекался с женщинами легкого поведения министр Александров, а с ним еще несколько высокопоставленных чиновников. Он потерял свой пост. Сменил его бывший многолетний руководитель комсомола Николай Александрович Михайлов. Хрущев сначала испытал его на должности, которую прежде занимал сам, — сделал руководителем Московского комитета партии, но быстро разочаровался в малообразованном пропагандисте.
Заместитель директора издательства изобразительного искусства И. М. Горелов писал 5 марта 1957 года секретарю ЦК Шепилову о Михайлове: «Человек, умеющий изъясняться лишь на двух языках — русском и матерном, не являющийся знатоком ни в одной области культуры и искусства, возглавляет Министерство культуры величайшей страны социализма. Это оскорбительно для партии и страны».
4
Подробнее см.: