– Этой большой штуковине между ног как-то все равно, – сказал он, а мои щеки мгновенно зарделись. – Меня никогда не волновало, красивы ли они, есть ли у них чувства ко мне.
– Надеешься, что однажды тебе будет не плевать?
– А что насчет тебя? – тихо спросил он, меняя тему. – Как я понял, у тебя никого не было, но неужели ты никогда не любила?
– Нет, – призналась я и сделала глубокий вдох. – На первом курсе университета меня часто приглашали на свидание, но я всем отказывала, поэтому в последующие годы парни вообще перестали ко мне подходить.
– По крайней мере, они были достаточно умны, чтобы заметить тебя, – сказал он напряженным голосом. – Ты наверняка всюду привлекаешь внимание.
– Не знаю, – ответила я, удивленная его словами. – Когда у тебя день рождения?
– Шестнадцатого ноября, – ответил он равнодушно. – А у тебя?
– Восьмого января, – прошептала я.
– Раз ты можешь нарисовать символ, который видела во сне, полагаю, ты тоже умеешь рисовать?
– Я увлекалась масляной живописью еще в школе. Я писала картины маслом.
До третьего класса средней школы в моей комнате постоянно пахло красками и разбавителем. Мама терпеть не могла этот запах, а отец с удовольствием вдыхал его и с гордостью смотрел на меня. Большинство написанных мною картин ничего не стоили и были весьма посредственными, но отец бережно хранил каждую из них в кладовой нашего дома. Я не знала, был ли у меня талант к рисованию от рождения, но школьные рисунки пригодились мне, когда я поступила в университет. По крайней мере, моя рука быстро привыкла к карандашу, и мне не приходилось напрягаться.
– Я любила выполнять домашние задания по рисованию.
– Что ты изучала в университете? – Он приподнял брови. – Дай угадаю, архитектуру или что-то в этом роде? Тебе бы это пошло.
– Да, – сказала я, удивленная тем, что он так легко догадался. – Я изучала архитектуру в БТУ[15].
Я чувствовала, что он непонимающе смотрит на меня.
– Полагаю, это аббревиатура университета, – сказал он самому себе. – А ты работала по профессии?
– Честно говоря, нет, – шепотом ответила я. – Я заботилась о своих братьях. А мой отец… как бы это сказать, немного опекал меня. Я нашла работу, но она находилась за городом, и папа не хотел меня отпускать. Конечно, он бы мне ни слова не сказал, если бы я поехала, но я не смогла вот так запросто бросить братьев. Ну, и папу не хотела расстраивать. Кроме того, я только что окончила университет, может быть, по возвращении снова этим займусь.
– Тебе двадцать один год, верно?
– Да, – кивнула я и сделала еще один глоток из бутылки.
– Разве ты не должна была выпуститься в следующем году?
– Я родилась в январе.
– Что ты имеешь в виду?
– Я пошла в школу одновременно с теми, кто родился до Нового года, а не после него. Я начала учиться на год раньше. – Мои щеки потеплели. – К тому же мне так хорошо давалась учеба в первом классе начальной школы, что я прошла программу двух лет за один год. Так что я на три года впереди.
– Значит, ты чертовски умна, – с сарказмом произнес он. – Ясно. Но ты все равно еще выпускница. Хорошо, что ты не начала работать сразу после окончания университета, это было бы скучновато. – Я приподняла брови. – Приятно насладиться свободой от учебы.
– Что ты изучал?
– Психологию, – ответил он ровным тоном.
– Ого! Серьезно?
– Да.
– Мне кажется, ты из тех, кто наносит психологические травмы, а не лечит их…
Эфкен рассмеялся.
– У меня степень магистра, – внезапно сказал он, и я раскрыла рот, как будто мне дали пощечину. – По клинической психологии.
– Почему ты не занимаешься этим?
– Мне нравится разгадывать души людей, а не исправлять их.
– Значит, ты выбрал эту специализацию только для того, чтобы разгадывать людей?
– Да, почему нет? – Эфкен протянул руку. – Дай мне бутылку.
Я вернула ему виски, и он припал губами к горлышку, которого совсем недавно касалась я. Я смотрела, как алкоголь вливается ему в горло, а по его подбородку течет маленькая капелька виски. Оторвавшись от бутылки, он зажал ее между ног, вытер уголок рта тыльной стороной ладони и посмотрел на меня.
– Мне вот интересно, – сказала я, и Эфкен замер, как будто не ожидал, что я снова заговорю. – Неужели ты и правда ничего не чувствовал к девушке, с которой состоял в первых отношениях?
– Отношения? – переспросил он. Я поняла, что он смотрит на меня так, словно у меня на голове были сверхчувствительные антенны. – Ты о сексе, что ли?
Я едва удержалась от того, чтобы не зарычать на него.
– Я впервые занялся сексом еще в старших классах, – ответил он, поразив меня. Мои глаза широко распахнулись, о чем я даже не догадывалась, пока не услышала насмешливый голос Эфкена: – Не делай такое лицо, выглядишь ужасно смешно… А чего ты ожидала? Что я буду сдерживаться и удовлетворять самого себя? Нет, это не по мне. Сколько бы мне лет тогда ни было, моя сущность всегда оставалась неизменной.