– Может, есть другие неисследованные пути?
– Почему ты такая упрямая?!
– Ты не объяснил. Как такое возможно? – Я посмотрела в сторону дома. – Туча зависла только над домом, минуя лес?
– Да плевать мне на твои тучи, твой снег и твой дождь, – прошипел он, неожиданно сильно ударив по рулю. Я испуганно отпрянула назад и уставилась на него своими кроваво-красными глазами. – Девочка, тебе совсем не страшно?
– Конечно, мне страшно, – сказала я со всей серьезностью, какую только смогла придать своему голосу. Я покачала головой, всем своим видом умоляя его поверить мне снова. – Ты не представляешь, как я напугана. Ты даже не представляешь, что сейчас творится у меня внутри.
– Тогда приложи хоть немного усилий… – сказал он, и я нахмурилась, ничего не понимая, – чтобы выжить. Иногда нужно просто заткнуться и не задавать ненужных вопросов, чтобы сохранить себе жизнь.
– Значит ли это, что ты собираешься меня убить? – спросила я. – Если я продолжу задавать вопросы…
– Нет, – ответил он, и я знала, что он не лжет, но это не вселяло в меня надежду. Он посмотрел мне в глаза. – Но отпустить тебя – все равно что убить.
Я вздрогнула. Что-то внутри меня подсказывало, что этот город таит в себе нечто большее, чем то, что я уже видела. Тени вонзались в мое сердце, рисуя образ, напоминающий карту Тройка Мечей[8] из Таро. Беспокойство поселилось прямо в глубине моего сердца, выжидая подходящего момента, чтобы уничтожить меня.
Эфкен первым выбрался из джипа. Я же сначала попыталась размять затекшие мышцы и только потом потянулась к ручке. Я открыла дверь и просто вывалилась наружу, как будто кто-то отпустил нити у марионетки. Мои руки и ноги увязли в снегу, а темные волосы рассыпались по лицу подобно занавесу. Даже не взглянув на меня, Эфкен направился к хижине, которая стояла посреди луга, прямо в сердце леса. Я с трудом выбралась из снега и нарочито громко захлопнула дверцу джипа, но он даже не удосужился обернуться на меня. Женщина с кроваво-карими глазами и распущенными волосами, лежащая в моем промерзшем сознании, насмешливо наблюдала за мной, не говоря ни слова. Я быстро закрывала и открывала глаза, чтобы избавиться от ее навязчивого образа, но она была там, она всегда была там.
Я начала пробираться по снегу, следуя прямо за Эфкеном. Хижина, скорее всего, была построена из ореха, и темный цвет стен объяснялся тем, что снежинки постоянно падали и таяли. Какие-то темные чувства обвились вокруг меня, как прохладная и скользкая змея, сдавливая мне горло. Дышать стало тяжелее.
Благодаря длинным ногам Эфкен поднялся на деревянное крыльцо за два шага, а я преодолела все восемь ступенек по одной, держась за перила, чтобы не упасть. Эфкен начал ходить туда-сюда, и при каждом его шаге половицы отзывались скрипом.
– Не болтай ерунды, – строго предупредил он, оглядываясь на меня через плечо. Я едва не закатила глаза, но, увидев его потемневший взгляд, предпочла сглотнуть и отвернуться. Проще было не отвечать, чем закатывать глаза. – Просто стой рядом и не вздумай говорить.
– Что за патриархальные нравы, – пробормотала я себе под нос, чувствуя, как он сверлит меня свирепым взглядом, но не осмеливаясь посмотреть на него.
Я не знала этого человека, даже не представляла, на что он способен.
Мое сердце сжималось от страха, но мне хотелось лишь одного: чтобы он отвел от меня свои бездонные глаза, в которых таилась смерть неба.
Когда Эфкен ударил кулаком в дверь, снег, покрывавший перила крыльца, задрожал и посыпался на землю. Я изумленно уставилась на его руку, поразившись силе, которую он, казалось, даже не воспринимал как нечто необычное.
Дверь со скрипом отворилась, и передо мной показался старик с бородой, такой густой и мягкой, что она напоминала сахарную вату. Дряблая кожа век нависала над его карими глазами, словно покосившаяся крыша. Кончик его носа, который, я уверена, когда-то был прямым, загнулся крючком, а три больших шрама от когтей, идущих от правого глаза прямо к бороде, сливались со старческими морщинками. Кожа его была белая, как и борода, а щеки – румяными то ли от мороза, то ли от жара камина. Он был высоким, поджарым и без единого намека на пузо. На нем был старый коричневый свитер с воротником-стойкой, полинявшие джинсы с завязками и высокие теплые ботинки, хотя он находился в доме.
8
На карте изображено парящее сердце, которое насквозь проткнули три меча. Она олицетворяет боль, утрату, разочарование или предательство.