Может быть, в 1952 году Гагарин и не осознавал в полном объеме масштаб своей будущей миссии – но знакомство с работами Циолковского должно было радикально расширить его сознание; он должен был понять, что покорение космоса вовсе не сводится к отдалению на рекордное расстояние от Земли, что космос – это главный в истории проект человечества, а не просто упражнение в способности высоко подпрыгивать.
Текст доклада не сохранился, однако на все эти мысли может навести хранящийся в гагаринском музее в Саратове “физический прибор «Реактивная тележка», с помощью которой староста физкружка демонстрировал принцип реактивного движения”{1}.
Кстати, в Саратове же Гагарин – староста физкружка тоже он – становится завсегдатаем местного планетария, который располагался совсем близко от техникума, в имитирующей московский собор Василия Блаженного церкви “Утоли моя печали”. Здесь читали лекции. “Как в театре, действо сопровождалось радиомузыкой из электропатефона за кулисами, показом на декоративном куполе созвездий и планет немецким аппаратом «Цейс», а также демонстрацией их с помощью аппарата под названием «эпидиаскоп». Еще в планетарии имелся киноаппарат, через который раз в неделю, когда дежурил кинолаборант, крутили специальные научные фильмы”{1}. “Первая лекция, на которую попали «московские» из индустриального техникума, как раз сопровождалась показом учебного кинофильма. Лекция была посвящена 410-летию со дня смерти великого космиста Николая Коперника”{1}. “В Саратовском планетарии подготовили воодушевительную лекцию о вкладе Коперника в человеческий разум”{1}. “Вообще вся атмосфера саратовской жизни была ему по душе. Единственное, чего всегда не хватало, так это еды. Так сказать, в качестве дополнительного питания ребята нередко использовали продукцию завода комбикормов. Там производили колоб, и эти прессованные куски подсолнечного жмыха часто заменяли ребятам лакомства”{3}. “В месяц нам выдавали около 50 руб., а отличники, в зависимости от курса, получали где-то от 60 до 100 руб. В целом же, нас в техникуме одевали, неплохо кормили, и в этом плане у нас не было особых проблем. Сначала этих денег хватало, но потом запросы возросли: хотелось сходить с девушкой в театр или кино, купить часы, покататься на пароходе по Волге. Поэтому приходилось искать заработок”{2}.
В автобиографии Гагарин охотно рассказывает, как заработал себе на новый костюм, устроившись в 1954 году на три месяца физруком[16] в детдомовский лагерь – где оказался хорошим организатором и даже умудрился провести мини-олимпиаду, травестирующую одновременно проходившую хельсинкскую. Кроме таких “легальных” заработков были и более “серые” – летом, например, погрузка-разгрузка арбузов в компании, точнее, бригаде других индустриков. На баржу требовалось десять человек; “работа сильно отличалась от тех радужных сцен в кинофильмах, когда с веселой песней арбузы по цепочке перебрасывают в руки и складывают на берегу”{3}. Алексей Вологин, однокурсник по Саратову, называет тариф – 100 рублей за ночь – и сообщает детали: “Но и уставали мы здорово. Как-то, помнится, мы с Юркой всю ночь разгружали арбузы, а с утра пошли на экзамен по механике. Взяли билеты и… заснули. Проснулись от голоса преподавателя: «Что с вами? Вы не заболели?» Мы помялись и объяснили, в чем дело. Тогда он сказал: «Вот вам три рубля, сходите в буфет, купите мне пирожков”. Мы сходили, а когда вернулись, преподаватель поставил нам по «пятерке»”{10}. Григорий Фирсов, тоже разгружавший по ночам в обществе Гагарина на Волге баржи с фруктами, зерном, цементом, алебастром и дровами, тариф за смену подтверждает, но уточняет: “и еще арбуз давали в придачу”{11}.
Другой гагаринский однокурсник, Л. Романов, описывает трагический случай: “Помню: однажды отправился Юрий с друзьями на Волгу разгружать баржи с цементом. А когда вечером заявился, мы ахнули – вся спина у него была в запекшейся крови. И у других ребят, работавших с ним, тоже не лучше. Грузчицкому-то делу тоже учиться надо, а у Юры опыта не было. На улице лето, жара – он и снял рубашку, чтобы легче мешки таскать. Да вышло наоборот: их грубая ткань расцарапала кожу, ссадины разъело пóтом, и в итоге на Юрину спину было страшно смотреть. Позже опытные грузчики посоветовали для защиты накрывать спину мешковиной”{12}. Изуродованную спину Гагарина нашлось, однако, чем прикрыть: приятели на заработанные деньги приобрели костюм – “один на всех. Мы были все примерно одинакового роста, ну кто-то пониже, кто-то повыше, и когда вставал вопрос – выйти куда-то, побежать к девчонке, то мы одевали парня «будь здоров!», с иголочки. Парень был «гол как сокол», но в костюме выглядел вполне прилично”{2}.
16
Судя по опубликованным данным и мемуарам, физическое развитие Гагарина Ю. А. происходило неравномерно. Так, Н. К. Щекочихина, дочка сестры Анны Тимофеевны, вспоминает, как в 1950-м ее двоюродный брат “опутывал свои бицепсы нитками в несколько рядов, напрягал мышцы и рвал их, доказывая, что они действительно железные”. Примерно в это же время, если верить Б. Столяржу, Гагарин на вступительных экзаменах “пробежал стометровку за 12,6 секунды, километровую дистанцию преодолел за 2 минуты 46 секунд, прыгнул в длину на 5 метров 11 сантиметров, 26 раз отжался от земли, получил наивысшую оценку при выполнении специального гимнастического комплекса”. Цифра 26 выглядит подозрительно – как же можно с такими результатами стать тренером? Нет, тут что-то не то.
Это “не то” аукнулось еще раз спустя десять лет. Согласно “Данным общефизической подготовки”, в рамках проведенной весной 1960-го проверки будущие космонавты оказались “физически подготовлены слабо. Большинство слушателей могли подтянуться на перекладине от 2-х до 5 раз, удержать «угол в висе» не более 1–5 сек.”. Из “Таблицы динамики силовых качеств космонавтов” выясняется, что в марте 1960-го он мог подтянуться на перекладине 6 раз, в сентябре – 8. (Титов лидирует в группе с динамикой 9–15.) Держание угла в висе: март – 15 секунд, сентябрь – 24. (Титов – 16 и 42 соответственно.) Фамилия Гагарина названа в числе тех четверых, у кого “функциональные изменения сердечно-сосудистой системы после бега свидетельствовали о крайне неудовлетворительной подготовленности организма к физическим нагрузкам (резкая возбудимость пульса при замедленном восстановлении его до исходного уровня, ступенчатый подъем максимального артериального давления)”. Через 11 месяцев интенсивных тренировок Гагарин оказался в отряде по степени физподготовки уже на втором – опять же после Титова – месте в общем зачете.