“Перед формой воина Советской Армии мы просто преклонялись. Доходило до того, что в фотоателье первой просьбой было надеть китель авиатора или морскую робу и сфотографироваться в них. Ничего удивительного нет в том, что юношество тянулось к армейской службе, особенно – авиационной”{2}.
Студенты – то есть теперь уже “курсанты” – по четыре часа в день “изучали конструкцию самолета, слушали лекции по самолетовождению, осваивали материальную часть”. Поскольку Гагарин “аккуратно посещал занятия, был активным, сообразительным” и старше большинства курсантов – “основная масса курсантов была десятиклассники”{15}, инструктор Д. П. Мартьянов назначил его старшим группы. Этот Мартьянов – который так и не написал мемуаров, но на протяжении многих десятилетий интервьюировался корреспондентами газет, радио и телевидения – был “молодой… плотно сбитый, невысокого роста человек. В аэроклуб он прибыл из истребительного полка”{13}. Похоже, вскоре у них с Гагариным возникли не только деловые, но и приятельские отношения – Мартьянов, 1931 года рождения, был всего на два с половиной года старше своего студента[17].
Первая проблема с аэроклубом – или, точнее, с индустриальным техникумом – обозначилась в начале декабря. Гагарин заканчивал курс, и ему нужно было пройти преддипломную и педагогическую практику – три с половиной месяца; теоретически, ее тоже можно было бы совмещать с аэроклубом, но в действительности оказалось, что в самом Саратове проходить ее негде: в городе отсутствовало ремесленное училище с обучением литейному делу – и, соответственно, возможность проявить свои педагогические таланты. Три с половиной месяца ему предстояло находиться где-то в другом месте, и это означало, что все это время он не сможет посещать занятия в аэроклубе.
В канун нового, 1955 года Гагарин выезжает в Москву – на завод имени Войкова, куда его пристроил брат отца, Савелий Иванович, там работавший. “Уезжая в Москву, Юра Гагарин взял с собой «Пособие летчику по эксплуатации и технике пилотирования самолета Як–18 с двигателем М–11ФР». Он не хотел отставать от курсантов аэроклуба и решил самостоятельно освоить этот предмет”{4}.
Затем он переехал в Ленинград – где “поселился в общежитии в доме номер 37 по Большому проспекту”{22} – и преподавал в ремесленном училище. “Юра Гагарин, – как вспоминают старший мастер А. Д. Макаров и преподаватель физкультуры И. П. Григорьев, – сразу нашел подход к ребятам, даже «трудным», вовлек их в игру баскетбол. Библиотекарю С. М. Фиш помог провести читательскую конференцию и прочитал доклад о Циолковском”{4} и водил своих учеников работать на завод “Вулкан”, “который изготовлял чесальные машины и славился передовыми методами литья, позволяющими значительно экономить металл”{4}. Педагогическая практика совмещалась с обучением основам управления: Гагарин “возглавил участок (27 рабочих)” – и заслужил отличный отзыв. “Его зовут после окончания учебы приехать на завод мастером. Юра ответил: «Я подумаю». О каждом дне своего пребывания в Ленинграде юноша подробно сообщает матери. Он очень скрупулезно описывает (послания сохранились) экскурсию на Кировский завод, на «Аврору», в Эрмитаж, где его буквально потрясает Военная галерея 1812 года”{4}.
Гораздо большим, однако, потрясением стало для него извещение об отчислении из аэроклуба за пропуск занятий. В марте 1955-го, подключив все свои знакомства и возможности, размахивая заполненной пятерками зачетной книжкой из техникума, Гагарин добивается приема у руководителя клуба Г. Денисенко (что любопытно, во время войны служившего в корпусе, которым командовал будущий начальник Гагарина генерал Каманин) и уламывает того восстановить его – с обещанием сдать всю пропущенную теорию на отлично и при этом не запустить основную учебу в СИТе: условием допуска к полетам Денисенко поставил предоставление красного диплома. Гагарин на все согласился – и на экзаменовку, и на тему дипломной работы, которую ему выдали в техникуме: “Проект литейного цеха серого чугуна с разработкой конвейера с годовым выпуском восемь тысяч тонн литья, разработка технологического процесса изготовления детали «Каретка» по чертежам А27–61–12 и урока производственного обучения учащихся РУ 2-го года обучения по теме «Формовка в 2-х опоках»”{4}.
17
Д. П. Мартьянов дожил аж до 2008 года – и умер вовсе не в постели: “Он трагически погиб в Москве – какой-то негодяй угнал машину и, убегая, сбил его”.