– Фигура атлета.
Гагарин смеялся в ответ, отшучивался:
– Стараемся, действуем, как умеем{16}.
Как ни странно, но занятия боксом скорее вредны для будущего пилота. Наблюдения показали, что у курсантов авиационных училищ, начавших заниматься боксом, появляются на первых порах обучения серьезные недостатки в управлении самолетом из-за излишней резкости движений. Дело в том, что во время занятий боксом спортсмен, хотя и должен реагировать быстро, само движение всегда совершает в полную силу. И конечно, если пилот будет дергать рычаги управления тоже на “всю мощь”, то из этого ничего хорошего не получится. В спортивных же играх, особенно в коллективных, воспитывается точное взаимодействие с партнером, развивается чувство соразмерности движений{17}.
Марина Попович:
Слово “космонавт” тогда вслух еще не произносилось. Мы, жены, знали лишь о том, что наши мужья летчики-испытатели{18}.
В апреле 1960 года в Энгельсскую дивизию дальней авиации, где находилось подразделение НИИ ВВС имени Чкалова, прибыла необычная группа курсантов. Очень скоро лица большинства из них стали известны всему миру. Но вряд ли сейчас знали бы мы многое об этом периоде жизни первого отряда космонавтов, если бы не начальник парашютно-десантной службы военной части в Энгельсе майор Максимов. Очень скоро “секрет” пребывания в Энгельсе первого отряда космонавтов был раскрыт. В летном городке новых курсантов окрестили “лунатиками”. Ходили слухи, что таинственную группу готовят к полету на Луну. Постоянно закрепленного за отрядом космонавтов самолета не было. Использовали то старенький Ли–2, то вертолет Ми–4. А чаще всего летали на “аннушке” – Ан–2{20}.
Все космонавты знали, как воспользоваться парашютом в случае чего. Ю. А. Гагарин, например, имел до этого пять парашютных прыжков. Зачем им нужны еще прыжки? Но когда главный тренер познакомил их с программой парашютной подготовки, все летчики ахнули. Оказывается, это будут не просто парашютные прыжки, а настоящие парашютные полеты с различной высоты, при различном направлении и силе ветра, с посадками не только на землю, но и на воду… Будут прыжки с задержкой раскрытия парашюта от 10 до 50 секунд. Это же мастерская норма! Никто не собирался готовить их в мастера спорта СССР, но чтобы научиться скользить в воздухе, делать виражи, управлять парашютом, приземляться на выгодном участке земли, уметь держаться на воде, надо каждому получить звание инструктора парашютного спорта{21}.
Алексей Леонов:
В эти работы с парашютом мы вкладывали уже несколько другой смысл: а именно как тренировка человека к действиям в экстремальных условиях, вот как это нами толковалось{22}.
Дело в том, что психологи (в особенности те, которые сами любят прыгать с парашютом) считают, что парашютная подготовка развивает многие необходимые космонавту качества – мужество, способность действовать в состоянии стресса и многие другие.
Тренировались с трамплинов и двух вышек разной высоты. Парашютные рамки были закреплены на тросах – космонавт катился на них до самой земли, ноги вместе, носки чуть вогнуты.
– Бывало, орешь через электромегафон: ноги! Чтоб не болтал ими, а держал как надо{23}.
Он <инструктор Никитин> учил их приземляться и приводняться, приговаривая при этом вполне серьезно: “Желающих могу проинструктировать, как прилуняться и примарсианиваться”. Какой-нибудь остряк тут же подхватывал:
– A привенериваться можете научить?
– Это вы отлично умеете и без меня, – отвечал Никитин{24}.
– Первые дни ребята ходили подавленные, чувствовалось: прыжки в их душах эйфории не вызывают, – вспоминал Максимов. – И Гагарин стал шутить реже. Поначалу он мне не понравился – раздражали его постоянные шуточки, подначки[24]. Я думал: посмотрим, как ты будешь хохмить в воздухе, когда прыжки начнутся. Последнюю свою шуточку он выдал еще до начала прыжков. Занятия проходили на парашютной вышке. Прыгать с нее – одно расстройство. По правилам прыгаешь солдатиком: сгибаешь ноги в коленях, отталкиваешься – и вниз. Но вся штука в том, что оттолкнуться нет сил. Юра по этому поводу рассказал юмористическую историю, услышанную от Сафронова – командира своего звена в Саратовском аэроклубе. Тот мальчишкой оказался однажды в Горьком в городском парке, куда пришел легендарный летчик Чкалов, гостивший у родственников. Дружок Сафронова, племянник Чкалова, тянул дядюшку на популярный в те годы аттракцион – парашютную вышку. Чкалову, видно, было неловко отказываться, и он вместе с подростками взобрался на площадку, подошел к перилам. Ребята смотрели на него, разинув рот, ждали, что первый летчик страны покажет класс. Чкалов же вместо этого оборачивается к ним и заявляет: “Ну что, братцы, вы тут попрыгайте, а я пока вниз пойду, пивка попью”.
24
Едва ли не перманентную, форсированную, бросающуюся в глаза шутливость Гагарина считают нужным отметить почти все мемуаристы. В один голос знакомые описывают его как хохмача, юмориста, пранкера. Он обожал наряжаться на Новый год в карнавальные костюмы – и с удовольствием играл в шутейных любительских спектаклях; особенно знаменит Гагарин-Нептун – посвящающий молодых космонавтов в профессию в бассейне Звездного. Он дарил знакомым тюбики с космической пищей – причем, ради пущего эффекта, не ленился переклеивать этикетки (“Как-то раз вручил мне тюбик с этикеткой водки «Столичная», я обрадовался (их борщи и каши не очень вкусные), приехал домой и решил отпраздновать успешный старт. Поставил стопку и налил из тюбика… борщ!”{84}). У “знатной прядильщицы” Валентины Гагановой, с которой сидел рядом на конгрессе по разоружению в президиуме, он однажды украл под столом туфлю, которые та сняла: жали. Заподозрила неладное, она все же честно отвечала на его сочувственные расспросы: какой размер, цвет, фасон. “И не признается, главное. Я ему: да кроме тебя никто не будет такого делать. Он вернул мне туфли”.
“Юраша был очень веселый! Редко злился и не любил ссор. Наоборот, шуткой и смехом всех мирил”{85}. “Хороший парень был, всегда улыбался, смеялся”. Был заядлым анекдотчиком. Распевал народные частушки – сам про себя: “Валентине Терешковой за полет космический подарил Гагарин Юра <…> автоматический” и т. п. “Он же был большой хохмач”. “Речь его была легкой, с блестками юмора”{23}. Поражала его способность шутить даже в тех ситуациях, когда явно было не до смеха; очевидно, что юмор у Гагарина был не только массажем для ума, но и чем-то вроде защитной реакции организма. Он был мастером разряжать в обществе напряженную атмосферу; тем человеком, который в состоянии поддержать угасающий разговор, заполнить паузу или перевести беседу в более подходящее русло – для этого в его арсенале имелся широкий выбор анекдотов и просто “шуток”. Он мог ни с того ни с сего вдруг осведомиться: ну-ка, кто был самым первым штурманом в России? Кто-кто: матрос Железняк: “Он шел на Одессу, а вышел к Херсону”{82}. Мог вдруг обратиться к вам с вопросом: “Все хотел спросить – что, до сих пор так и не нашли?” Если вы знали, что последует дальше, то надо было подыграть: “У нас пока нет. Разве здесь обнаружили…” Не понимаете, о чем идет речь?
“Что-что, Юрий Алексеевич?” Видя, что интерес публики достиг своего апогея, он раскрывал карты: “Вы же знаете, что во всех армиях мира до сих пор ищут солдата, который старшину «рашпилем» назвал… У вас тут случайно не нашли?” Мемуаристы уверяют, что публика – даже и далекая от армии – принимала его бенефисы такого рода с большим энтузиазмом. “Буквально грянул смех, и стало проще”{83}.
Природная жовиальность и умение пользоваться юмором как инструментом, “социальной смазкой”, позволили Гагарину на протяжении многих лет успешно играть роль медиатора между антагонистичными обществами и их фракциями: между Западом и Востоком, между интеллигенцией и властью, между технарями и гуманитариями, между русскими националистами и западниками, да даже и между мужчинами и женщинами.
Душа компании, Гагарин был из тех джентльменов, кого описывают формулой “ценитель женской красоты и знаток мужских характеров”. В. Шаталов в “Космических буднях” вспоминает про то, как Гагарин, увидев, что космонавты второго отряда, которым недавно дали ордера на новые квартиры в Звездном, живут практически без мебели, спят на полу, в лучшем случае на раскладушках, подмигнул ему: “Ну что, живете половой жизнью?” Из той же серии его знаменитый вопрос к женщинам из отряда космонавток: “Ну что, девчонки, без платьев ходите?” Пожалуй, пару совсем уж солдафонских шуточек лучше было бы выкинуть из памяти.