Благодаря сезонному двукратному увеличению едоков, всплеск развития получило земледелие. Многим воинам уже было не "западло" брать в руки мотыги и толкать плуги. Картофель изменил культуру питания. Кукурузе, тыкве и фасоли пришлось расступиться, так как в их ряды втиснулась картошка. Мощнейший выход с квадратного ярда, выдающиеся вкусовые качества и неприхотливость — позволили ей завоевать сердца аборигенов без боя. Если в первый сезон приходилось иногда отправлять охотничьи отряды, то во втором сезоне такие эпизоды были лишь в самом начале, так как в первой половине лета картофель дал урожай, да ещё какой.
Питер далеко не дурак в вопросе сельского хозяйства. Он организовал создание компостных ям, где превращались в перегной трава и навоз от домашних животных. Предшествующей достройке стен осенью, компост был внесен в почву, что летом дало существенное увеличение урожая.
Культура рода медленно, но верно менялась. А словарный запас обогатился матерными выражениями на гуанчском, туарегском, английском, испанском и гуронском. Но наибольшего пика взаимообогащение матами достигло когда начали поднимать пушки в артиллерийские башни. Пусть существовал деревянный подъемный кран, но человеческие сверхусилия приложить всё же пришлось. Зато корабельные орудия обзавелись поворачиваемыми лафетами, налаженными системами заряжания и различными видами боеприпасов. Нужно избавиться от пехоты — картечь, нужно от артиллерии противника — болванки, нужно закрыть путь кавалерии — чесночный[56] выстрел на ослабленном заряде, если совсем какая-то неуверенность появилась и хочется самоутвердиться — начиненные порохом бомбы. Вариантов хватает. Очень повезло, что Дрейк не дурак, и стандартизировал на своём корабле орудия, и не пришлось возиться с индивидуальным литьем болванок. Питер дал задание ученикам, и они неспеша начали вытачивать чугунные болванки единого калибра, подходящие к каждому орудию на башнях.
К обороне своего города, да, теперь Дом на Холме можно назвать городом, они были готовы. Бастионы обеспечивали полное отсутствие мёртвых зон, артиллерия пристрелялась к ориентирам, надолго распугав местную живность, гарнизон готов встать на защиту крепости по первому сигналу, на высоких наблюдательных вышках денно и нощно стоят караульные, контролируя окружающую территорию.
Питер наслаждался рассветом, развалившись на шезлонге на крыше третьего этажа Главного Дома, попивая кукурузный сок. На третьем этаже была установлена также восьмидесятифутовая вышка, на которой сидел наблюдатель с подзорной трубой.
— Тревога! Неизвестные на юго-востоке! Количество… Не менее пятидесяти человек! Тревога! — заорал с вышки наблюдатель.
Питер вскочил, спустился на третий этаж, вбежал в свою "квартиру", хлопнул готовящую Кэнти по заднице и буквально за две минуты, с помощью приёмных сыновей облачился в доспехи, вооружился и побежал вниз.
Внизу уже стоял Бизон, кивнул ему и они направились к юго-восточному бастиону.
На месте уже были штатные единицы из гарнизона, вооруженные и готовые к бою. Питер принял подзорную трубу от одного из воинов и всмотрелся в приближающихся неизвестных.
Испанцы. Опять испанцы.
— Что будем с ними делать? — спросил Бизон.
— Пусть подойдут поближе. — сказал Питер. — Артиллерия, наготове!
Артиллеристы на бастионе уже стояли с заряженными картечью орудиями. Вымуштровали их основательно, поэтому работают без сбоев, паники и суеты.
— Вы кто такие? — спросил Питер на испанском.
— Это же золотой город?! — восторженно спросил пожилой испанец в типично конкистадорском облачении. Цельная кираса с дорогой чеканкой, инкрустированный каменьями морион, непростая рапира в ножнах, два пистолета, аркебуза за спиной. Вооружен он явно не для торговой экспедиции. — Какой из святых его основал?!
56
Чеснок — противоконное заграждение, в виде звездообразных металлических штырей, которые падают на землю и один из штырей всегда располагается наверху, чтобы вонзиться в копыто невинной коняшки. Там где чеснок — кавалерия не ходит, ибо риск стать есаулом, у которого не поднялась рука, слишком велик.