С Хреном, кроме деда Мусия, поехали ещё шестеро запорожцев. Подъезжая к Завадовке, дед Мусий, который старался молодецки сидеть в седле, предложил:
— Давайте свернем с дороги и откуда-нибудь с поля въедем. А то, глядишь, на шляхту наскочим.
— Откуда тут шляхта возьмется? — беззаботно откликнулся один из запорожцев.
— Всяко бывает. Вот не так давно двух моих земляков атаман оставил обоз караулить, а те и заснули. Шляхта и схватила обоих, одного около воды пристрелили, а второй бежал…
Хрен согласился с дедом, и они свернули в сторону. Запорожцы растянулись за ними цепочкой по меже.
В селе было тихо. Где-то в саду звенела коса о брусок, да в лопухах под клуней тревожно кричал петух, предостерегая кур от коршуна, парящего над хатами. Около замусоренного утиными перьями пруда, уронив на тын ленивые ветви, тихо-тихо шептали листьями вербы. Под вербами на бревнах сидела группа людей. Подъехав поближе, удивленный Хрен увидел, что там собрались только глубокие старики.
— Здорово, молодцы! — громко крикнул он, сдерживая коня.
Старики ответили сдержанно, а один из них, седоусый великан в старом, протертом на локтях жупане, сурово сдвинул на переносице косматые брови.
— Были когда-то и мы молодцами, грех смеяться над старыми людьми. Думаешь, как саблю нацепил, так можно и плести, что взбредет в голову. Мы в своё время тоже сабли имели, только не людей ими пугали, а волю боронили.
— Плохо, значит, боронили, когда нам снова приходится её добывать, — кинул Хрен, слезая с коня.
Ему было немного стыдно за свою неуместную шутку, поэтому, привязывая к плетню повод, он примирительно сказал:
— Не обижайтесь на мои слова, я так, в шутку сказал. Но всё же странно мне, сразу столько стариков бревна обсели.
Он и сам примостился на бревне, раскрыл перед стариками свой кисет, к которому потянулось сразу с десяток рук.
— Не совет ли какой держите?
— Да, — не спеша ответил худощавый высокий старик, разминая на ладони табак. — С пастбища возвращаемся. Ходили смотреть, где пруд копать. Вода в болотах высохла, нечем скотину поить. А вы кто же будете?
— Гайдамаки! — горделиво опираясь на саблю и едва поводя на своих сверстников глазом, ответил дед Мусий. — Приехали за вашим паном. Где он, не бежал ещё?
— Эге, — протянул старик в потертом жупане, — запоздали, хлопцы! Отправили мы своего пана.
— Куда? — в один голос спросили несколько гайдамаков.
— К самому атаману Зализняку. Пускай он судит нашего лиходея. Сегодня утром забрали. Он ещё со вторника у шинкаря прятался. Наши хлопцы там его и нашли. Вместе с попом их в Корсунь повезли. Заядлый униат был, долго с колокольни отстреливался. А на другом возу войта [65] и титаря [66] спровадили.
Запорожцы переглянулись.
— Почему же мы их не видели? — спросил Хрен.
— А откуда едете?
— От Зализняка.
— От Зализняка? — Теперь уже переглянулись старики.
Дед в потертом жупане подвинулся ближе к Хрену.
— Вы, может, шляхом ехали? А наши напрямки, через Карашинец… Они уже, видать, его проезжают.
Расспросив, куда ехать на Карашинец, запорожцы сели на коней.
Завадовцев они догнали по дороге от Карашинца к Корсуни. Те как раз отдыхали возле корчмы. Возы стояли в тени под деревом. На одном сидел крестьянин с суковатой палкой в руке. Увидев всадников, он кинулся было бежать, но гайдамаки перехватили его и завернули назад.
— Почему ты один? — спросил Хрен. — А где остальная стража?
— В корчме.
— Вот как вы сторожите, — вмешался дед Мусий.
Крестьянин уверился в том, что перед ним гайдамки, и успокоился.
— Покрадет их кто, что ли? — он показал глазами на пленных, лежавших связанными на возах. — Василь!
Из корчмы выглянула голова и снова спряталась.
— Чего они боятся? Поди скажи, пускай идут сюда, — приказал Хрен
Крестьянин пошел в корчму. Дед Мусий заметил под кустами колодец и пошел туда. Колодец был неглубокий. Вернее, это была криница с поставленным поверх срубом. Сюда из-под горы бил источник, вытекая с другой стороны нешироким ручейком. Около криницы блестели лужи воды — кто-то поил коней выливал воду прямо под ноги. Дед перегнулся над срубом, опустил ведро. Не достав воды, нагнулся ещё ниже, зачерпнул, но вдруг его правая нога поскользнулась, и дед свалился в воду вниз головой.
— Спасите! — завопил он и почувствовал, как ледяная вода железными клещами охватила его тело. Он вынырнул на поверхность, схватился за сруб, болтая в воде обеими ногами.