Жаль, что наши ребята не так скоры на подъем, подумал он, с уважением глядя на японцев, и тут вдруг заметил, что по другую сторону рва, у починенного моста, Моста В Рай, тоже царило оживление, там уже воздвигли временные ворота, покачивавшиеся на ветру.
Со своего места он мог прочесть милые сердцу и хорошо знакомые китайские иероглифы на воротах — английский перевод тоже уже был нацарапан, только каллиграфия выглядела несколько причудливо: «Страсть не может ждать, она должна быть утолена».
Тем же днём катер Струана повернул к своему причалу в Иокогаме, возвращаясь со встречи с Ёси в Канагаве. Ветер гнал невысокую волну, небо выглядело тревожно. Вымпел сэра Уильяма трепетал на верхушке мачты. В каюте сэр Уильям и Сератар дремали, Тайрер спал как убитый. Боцман свистнул в свою дудку, прося катера, скопившиеся у их причала, освободить дорогу, но получил в ответ лишь громкие крики: «Жди своей чертовой очереди» с широким набором ругательств вместо знаков препинания.
Сэр Уильям открыл глаза и крикнул боцману:
— Высадите нас у причала Броков, — и когда боцман заметил, что мистеру Мак-Струану это совсем не понравится, сэр Уильям проревел: — Делайте, что вам говорят!
Остальные, вздрогнув, очнулись ото сна. Кроме Тайрера, который промычал что-то и снова затих. Сератар потянулся и подавил зевок.
— Великолепный обед, Уильям, славная рыба, — и добавил по-французски, не заметив перехода: — Я бы предпочел чесночное масло и соус с петрушкой. Впрочем, ладно, ваш повар англичанин, он сделал что мог.
— Он китаец, — сказал сэр Уильям с добродушной усмешкой. Встреча прошла точно так, как он планировал. То есть она не
состоялась. Они прибыли в назначенное время, подождали полчаса, потом послали за местным губернатором, Тайрер сказал, что они не могли понять, куда подевался князь Ёси.
— Он заболел?
— Ах, прошу прощения, я не знаю о князе...
— Мой господин говорит: спросите про здоровье князя Ёси, скажите: мы здесь, как он просил. Пожалуйста, как можно быстро делать новый день. — Тайрер нарочито опустил все по-настоящему вежливые обороты.
Губернатор густо покраснел, поклонился им как старшим, ещё раз извинился и заторопился прочь, брезгливо морщась от того, что гайдзины все ещё были здесь — естественно, каждый цивилизованный человек отсюда до Эдо видел пожар и полагал, что гайдзины, те из них, кто остался в живых, зализывают сейчас ожоги и садятся на свои корабли, чтобы присоединиться к общему исходу и уплыть восвояси.
После отъезда губернатора с его свитой сэр Уильям предложил легкий обед, провожая Сератара в основательно загруженный погреб британской миссии.
— Мы заслужили маленькое торжество, Анри. Что бы вы хотели выпить? Нам по-настоящему повезло прошлой ночью — за исключением Андре, бедный малый.
— Да. Жаль. Воля Божья. — Сератар нахмурился, все ещё изучая этикетки. — Ага! «Монтраше», пятьдесят первый год. Две бутылки?
— Как минимум две. Джордж присоединится к нам. Можно было бы заодно отведать и «Марго» — я рекомендую вот это, сорок восьмого года, «Шато Пишон-Лонгвиль» и бутылочку «Шато д'Икем» с пудингом.
— Превосходно. Какая жалость, что у нас нет сыра. А Ёси уже не появится?
— Если появится, мы его не примем.
— На собрании в клубе вы упомянули об ужине сегодня вечером. Вы хотите обсудить нечто особенное с остальными?
— Да. — В погребе было прохладно и уютно. Несколько бокалов стояли на буфете позади стоек с винами. Сэр Уильям выбрал бутылку шампанского и начал открывать её. — Я думаю, мы должны притвориться, что пожар вовсе не стал тем бедствием, каким он на самом деле является, и не откладывать выступление против Сандзиро и его столицы Кагосимы.
— Сейчас? — Сератар был крайне удивлен. — Но, конечно же, посылать туда флот, когда мы так беззащитны и уязвимы, очень опасно, разве нет? Для них это будет большое искушение, нет?
— Очень, но в этом-то все и дело. Я предлагаю следующее: мы посылаем только британские военные корабли, оставляя здесь ваш и русский флагманы вместе с вооруженными торговыми судами. Мы отменим посылку армейских частей для намечавшейся высадки и пошлем только морских пехотинцев. Превратим это просто в бомбардировку с моря. — Пробка вылетела из бутылки, и он разлил вино по бокалам. — Это значительно облегчит задачу Кеттереру, его никогда не привлекала мысль о командовании морским десантом во время высадки. Теперь он сможет просто встать в заливе и вытрясти из них к дьяволу всю душу. Ваше здоровье!
Они чокнулись. Сератар мысленно обкатывал предложение англичанина со всех сторон, отыскивая скрытые ловушки, любые места, где его противник мог заложить мины для подрыва французских интересов. Он не нашел ни одного. Напротив, это способствовало его долгосрочному плану заслужить через благодарностьдоверие Ёси, открывая ему глаза на то, что это британцы, а не французы были варварами и что Франция, которую он отождествлял со своей особой, заслуживает доверия и готова проявить большее терпение и дальновидность.
— Прекрасное вино, Уильям. En principe[52], да, но я бы хотел посоветоваться со своим адмиралом.
— Почему же нет? Тогда вот что мы сделаем...
Обед был приятным. Они не торопясь поели и вернулись на катер, и вот теперь сэр Уильям деревянно покачнулся, когда судно пришвартовалось к причалу Броков, событие поистине неслыханное. У ступеней пирса он увидел Горнта и одного из его клерков, стоявших рядом с какими-то сундуками.
— Надеюсь, вы не возражаете, мистер Горнт, — сказал он. — Это я направил сюда катер, он идет под моим флагом, не под флагом Струанов.
— Сделайте одолжение, сэр Уильям. Как прошла встреча?
— Этот чертов парень не явился, не ждал нас, надо полагать.
— Он потерял лицо отсюда до Тимбукту.
— Да уж. — В чем и заключался весь замысел, подумал сэр Уильям с тайной усмешкой и показал на сундуки. — Вы, конечно же, не уезжаете?
— Нет, сэр, но я отправляюсь в Гонконг с сегодняшним пакетботом, чтобы договориться о поставках строительных материалов для нас и для других.
— Хорошая мысль. Удачного вам путешествия и счастливого возвращения. — Он приподнял цилиндр и удалился вместе с Сератаром. Тайрер, вконец измотанный, двинулся за ними, пьяно покачиваясь; Горнта он едва заметил.
— Грузите их на борт, Перейра, — распорядился Горнт. — Скажите капитану, я буду вовремя. О, хеллоу, док. — Хоуг торопливо приблизился к нему в сопровождении носильщиков, сгибавшихся под тяжестью огромного сундука и сумок.
— Послушайте, Эдвард, я слышал, вы тоже отплываете на «Красотке из Атланты». — Хоуг запыхался и выглядел усталым, одежду и руки покрывали пятна крови и грязи, веки покраснели. — Могу я попросить вас, ребята, закинуть их на борт для меня, мне ещё нужно вправить с дюжину рук и ног, и ещё ожоги... огромное спасибо. — Он поспешил назад, не дожидаясь ответа.
— Загрузите их, Перейра. — Горнт озабоченно нахмурился. Почему это Хоуг так спешит уехать? — спрашивал он себя.
Все, что следовало упаковать, упаковано, все сделано, чтобы обеспечить правильную работу японского отделения Броков в его отсутствие: кому из торговцев можно открыть кредит, кому отказать; завтра или через день должны были появиться представители Тёсю, чтобы обсудить поставку им оружия — выгодный бизнес, который он приобретет для себя, когда Броки пойдут ко дну и когда он, это тоже было запланировано, скупит здешнее помещение вместе с сотрудниками по... «пожарным» ценам. Он рассмеялся про себя своей шутке. Далее, угольная концессия Ёси. Он слышал, что она может быть передана от Струанов Сератару через торговую компанию ныне покойного Андре Понсена. Возможно, эта концессия пока ещё открыта и для других предложений. Он дал указания своему меняле тайно сделать Ёси такое предложение.
Перейра оставался за старшего. Вчера ночью, услышав от Морин, что новая контора Джейми сгорела, он решил назначить Джейми, но, к его удивлению, сегодня днём Джейми поблагодарил его за предложение и отказался, сказав, что чувствует себя в силах заново начать своё собственное дело.