В действительности реальный ущерб (имущественный или персональный) оказывался весьма ограниченным, а его масштабы, как правило, преувеличиваются: ничего такого, что можно было бы сопоставить с потерей человеческих жизней, деградацией окружающей среды и даже с убытками, понесенными в результате несчастных случаев, например, в автомобильной индустрии (помните, что произошло на предприятиях Firestone/Ford?) или в химической промышленности (вспомните Бхопал!). Однако сама мысль о ненадежности компьютерных сетей буквально непереносима для власти, поскольку в нашем мире все зависит от этих сетей, и осуществление контроля над ними является необходимым условием сохранения властных полномочий.
Однако следует учесть еще ряд моментов. Хакерство и крэкерство, практиковавшиеся внутри глобальной сети вдоль и поперек, позволили выявить бессилие традиционных форм контроля, основанных на властных полномочиях государства в пределах его национальных границ. Это только усилило обеспокоенность, которую уже испытывали верховные власти во всем мире в связи со своей неспособностью поставить заслон на пути информационных потоков, которые они перекрыли у себя дома, будь то послания Фа Луньгун в Китае, мемуары лечащего врача Миттерана во Франции или же продажа с аукциона через Сеть действительных бюллетеней для заочного голосования в ходе избирательной компании в Соединенных Штатах (этот web-узел был перемещен в Германию). Суверенитет государства всегда начинается с контроля информации, а этот контроль сейчас медленно, но верно подвергается эрозии. Ввиду глобального характера Интернета возникла настоятельная необходимость во взаимодействии ведущих мировых держав для создания нового глобального пространства надзора и контроля. В процессе такого взаимодействия они фактически лишались своего суверенитета, поскольку должны были делиться властью и соглашаться на общие стандарты регулирования: они сами превратились в сеть, сеть регулятивных и полицейских органов. Однако разделение суверенитета — это та цена, которую пришлось заплатить за попытку коллективного удержания хоть какого-то политического контроля. Таким образом, смешав между собой легитимную и нелегитимную практику, государство нанесло ответный удар. Сигнал к атаке был дан на встрече «большой восьмерки» в Париже в июне 2000 года, ее почин поддержал Совет Европы, принявший конвенцию о борьбе с киберпреступлениями, которая была разработана органами безопасности европейских стран при участии в качестве консультантов ведущих мировых производителей программного обеспечения. По сей день это остается наиболее далеко идущей и широкомасштабной попыткой контролировать коммуникацию в Интернете. Многие страны мира, такие как Россия, Китай, Малайзия и Сингапур, приветствовали эту новую, хорошо продуманную инициативу правительств ведущих стран по ужесточению политики в отношении Интернета. Инициативу, которую они совершенно правильно восприняли как подтверждение нх собственных первоначальных сомнений.
Содержание всех этих согласованных мер является и слишком неопределенным и слишком специальным, чтобы стать здесь предметом детального рассмотрения. Кроме того, вскоре они технологически устареют, так что их нужно будет постоянно обновлять. То, что действительно имеет здесь значение, — это цели и методология вмешательства. Если говорить кратко, будет сделана попытка нейтрализовать право граждан на шифрование путем ограничения или запрещения техники шифрования. Эта стратегия накладывает запрет на те программные средства обеспечения личной безопасности, которые я рассмотрю ниже. Она значительно расширяет полномочия власти по подключению к линиям связи и перехвату трафика данных. И она же обязывает Интернет-провайдеров внедрять технологии слежки за их клиентами, а также в принудительном порядке предоставлять информацию для идентификации пользователей по запросу правительственных органов в самых разных ситуациях и обстоятельствах. Обратите внимание, что все это в целом равносильно сокращению масштабов приватности коммуникации через Интернет и означает превращение Интернета из пространства свободы в некий «стеклянный дом». Коммуникационные потоки по-прежнему будут протекать беспрепятственно, поскольку такова архитектура Сети. Однако в результате преобразования пространства доступа посредством контроля за Интернет-провайдерами и введения специальных протоколов регистрации поверх Интернет-протоколов для определенных сетей, надзор (с последующим наказанием) может осуществляться ex post facto[55]. Лессиг прав: новая архитектура Интернета, новый код становится главным инструментом контроля, делающим возможным регулирование и надзор посредством традиционных форм государственной власти.