Повышенная чувствительность сенсорных систем, лишенных информации от органов чувств – зрительных, обонятельных или слуховых стимулов, – это не чистое благословение. Подобная чувствительность может привести к галлюцинациям, зрительным, обонятельным и слуховым – фантопсии, фантосмии или фантакузии, – если воспользоваться этими старыми, но весьма полезными терминами. Точно так же как у 10–20 процентов потерявших зрение людей возникает синдром Шарля Бонне, у людей, потерявших обоняние, в таком же проценте случаев развивается обонятельный эквивалент этого синдрома. Иногда эти фантомные ощущения возникают при синуситах или травмах головы, но порой они сочетаются с мигренью, эпилепсией, паркинсонизмом, посттравматическими стрессовыми расстройствами и другими заболеваниями[19].
При синдроме Шарля Бонне, если у больного сохраняются остатки зрения, также возможно наличие разнообразных нарушений зрительного восприятия. Так, у больных, не полностью утративших обоняние, может наблюдаться искажение запахов, чаще всего восприятие приятного запаха как неприятного (это состояние в медицине называют паросмией или дизосмией).
У канадки Мэри Б. дизосмия развилась через два месяца после хирургической операции, выполненной под общим наркозом. Восемь лет спустя она прислала мне подробный отчет о своих переживаниях, озаглавленный как «Фантом моего мозга». Мэри писала:
«Все произошло очень быстро. В сентябре 1999 года я чувствовала себя великолепно. Летом мне удалили матку, но в начале осени я уже снова занималась пилатесом и танцами и чувствовала себя прекрасно. Четыре месяца спустя энергии не убавилось, но я оказалась жертвой невидимого расстройства, о котором, кажется, никто ничего не знает и для которого я даже не могу подобрать название.
Сначала изменения были постепенными. В сентябре помидоры и апельсины стали отдавать железом и гнильцой, а деревенский сыр стал пахнуть как скисшее молоко. Я перепробовала несколько сортов, но все они оказались подпорченными. В течение октября салат-латук начал пахнуть скипидаром, а шпинат, яблоки, морковь и цветная капуста стали казаться мне гнилыми. Рыба и мясо, особенно курятина, стали пахнуть так, словно их специально неделю продержали на батарее центрального отопления. Мой муж не чувствовал никаких посторонних запахов. Я решила, что у меня какая-то пищевая аллергия…
Вскоре мне стало казаться, что от ресторанных кухонь несет страшной тухлятиной. Хлеб вонял гноем, а шоколад – машинным маслом. Единственное, что я могла еще есть, – это копченый лосось. Я начала есть его три раза в неделю. Однажды, в начале декабря, мы обедали с друзьями в ресторане. Я очень тщательно делала заказ, и в общем все было хорошо, но минеральная вода пахла известкой. Правда, друзья пили воду с видимым удовольствием, и я подумала, что в ресторане просто плохо вымыли мой стакан.
Со следующей недели ситуация с запахами стала еще хуже. От проезжавших по дороге машин воняло так, что я с трудом заставляла себя выходить на улицу. До пилатеса я добиралась окольными путями, а в балетную школу стала ходить по пешеходной дорожке. Запах вина вызывал у меня отвращение, так же как и запах любых духов. Запах утреннего кофе Яна не нравился мне никогда, но в один прекрасный день он стал просто невыносимым. Мне казалось, что эта вонь пропитала весь дом и висит в нем сутками. Яну пришлось с тех пор пить кофе только на работе».
Миссис Б. вела подробный дневник, надеясь найти если не объяснение, то хотя бы какую-то систему в своем расстройстве, но не смогла найти ничего. «В этой болезни нет ни смысла, ни порядка, – писала она. – Как может лимон пахнуть хорошо, а апельсин плохо? Почему я спокойно нюхаю чеснок, но перестала выносить запах лука?»
При полной потере обоняния мы не встречаем у больных извращений обоняния или изменения привычных запахов. У таких больных мы наблюдаем обонятельные галлюцинации. Они тоже могут быть весьма разнообразными, и их подчас трудно определить и описать. Вот, например, что написала мне по этому поводу Хизер Э.:
19
Среди этих и других заболеваний я хочу указать на простой герпес, вирус которого поражает нервы (а значит, иногда и обонятельный нерв), нарушая и одновременно стимулируя их функции. Вирус может дремать в организме много лет, находясь в нервных ганглиях, а затем внезапно пробудиться. Один больной, микробиолог по профессии, писал мне: «Летом 2006 г. мне начали чудиться запахи, меня преследовал слабый запах, который я толком не мог распознать, хотя мне иногда казалось, что пахнет сырым картоном. До этого, – сообщал он дальше, – у меня было очень чувствительное обоняние, я мог по запаху определить, какие лабораторные культуры передо мной находятся, я различал питательные среды и ароматы духов».
Вскоре у этого больного развились устойчивые галлюцинации – ему чудился запах тухлой рыбы. «По прошествии одного года эта галлюцинация исчезла вместе со способностью к тонкому различению запахов и вкусов». Далее мой корреспондент писал:
«Определенные запахи исчезли полностью – кала, свежеиспеченного хлеба или печений, жареной индейки, мусора, роз и почвенный запах культуры стрептомицетов – все эти запахи ушли. Мне не хватает запаха Дня благодарения, но я нисколько не скучаю по запаху общественных туалетов».
Дизосмия (извращенное восприятие запахов) и фантосмия (обонятельные галлюцинации) явились результатом активации долго дремавшего вируса простого герпеса, которым больной заразился много лет назад. Каждому обострению всегда предшествуют обонятельные галлюцинации. Мой корреспондент далее писал: «Нюхом чувствую приближение обострения герпеса. За день-два до начала неврита у меня всегда бывают галлюцинации последнего сильного запаха, который я ощущаю перед обострением. (Этот запах присутствует до неврита, во время неврита и исчезает, когда неврит проходит.) Сила галлюцинации соответствует степени тяжести генерализованного неврита».