Иногда «иллюзии» превращаются в истинные галлюцинации. Содержанием одной из них стала его кошка, которую на несколько дней пришлось отвезти в ветеринарную лечебницу. Эд продолжал видеть ее дома. Несколько раз в день кошка появлялась откуда-то из тени, проходила по комнате, не обращая ни малейшего внимания на хозяина, а затем снова скрывалась в тени. Эд сразу понял, что это галлюцинация, и не пытался пообщаться с кошкой (хотя сам феномен возбудил у Эда большой интерес). Когда домой вернулась настоящая кошка, то фантом исчез[33].
Помимо таких изолированных и редких галлюцинаций у пациентов с болезнью Паркинсона могут развиваться сложные, изощренные галлюцинации с пугающим, а иногда и параноидальным содержанием. Психоз такого рода развился у Эда в конце 2011 года. У него начались галлюцинации людей, входящих в его спальню «откуда-то из потайной комнаты за кухней». «Они нарушают мое уединение, – говорил Эд. – Они занимают мое личное пространство. Эти люди интересуются мной – делают какие-то записи, фотографируют меня, роются в моих бумагах». Иногда они занимаются сексом – среди них есть одна очень красивая женщина. Иногда они – втроем или вчетвером – ложатся в постель Эда, когда его там нет. Эти призраки никогда не появляются, если у Эда реальные гости или когда он слушает музыку или смотрит свои любимые телевизионные передачи. Эти люди никогда не следуют за Эдом, если он выходит из спальни. Сам он часто принимал их за реальных людей и даже мог попросить жену приготовить кофе для гостей. Жена всегда знает, что во время галлюцинации Эд словно цепенеет и начинает следить глазами за какими-то только одному ему видимыми предметами. Мало того, Эд начал разговаривать с ними, точнее – обращаться к ним, так как они никогда ему не отвечали.
Невролог, у которого наблюдался Эд, предложил сделать паузу в лечении и на какое-то время перестать принимать противопаркинсонические средства, но когда Эд попробовал это сделать, у него начала нарастать скованность и заторможенность речи. Тогда Эд решил снижать дозу постепенно, и через два месяца, когда доза леводопы стала вдвое меньше, галлюцинации, страхи и психоз полностью прошли.
Эд часто описывает какое-то невидимое «присутствие» чего-то справа, несмотря на то что он не в состоянии увидеть это нечто.
Профессор Р., который превосходно чувствовал себя на леводопе и других противопаркинсонических препаратах, тоже отмечает присутствие какого-то «компаньона» (как он сам называет это) справа, непосредственно на границе поля зрения. Присутствие какого-то человека чувствуется так отчетливо, что Р. иногда резко поворачивается вправо, чтобы увидеть незнакомца, но там никого не оказывается. Но самая примечательная иллюзия Р. – это превращение печатного текста: букв, слов, предложений – в нотные знаки. Впервые это случилось около двух лет назад. Он читал книгу, на секунду отвлекся, а когда снова посмотрел на страницу, то увидел вместо букв ноты. С тех пор подобное повторялось не один раз, но такую иллюзию можно спровоцировать, если несколько секунд пристально смотреть на текст. Иногда в нотный стан превращается темная кайма коврика в ванной. Что-то всегда превращается в ноты – строчки или линии, – то есть они не возникают на пустом месте, и именно поэтому Р. считает их иллюзиями, а не галлюцинациями.
Профессор Р. – очень хороший музыкант. Он научился играть на рояле в возрасте пяти лет и до сих пор играет по нескольку часов в день. Иллюзии вызывают у него большой интерес, и он не раз пытался записать и сыграть ноты своих иллюзий. Лучше всего это удается, если он кладет газету на пюпитр и начинает играть сразу, как только буквы превращаются в ноты. Сыграть эту «музыку» оказалось практически невозможно, так как она изобиловала знаками крещендо и деменцэндо, при том что мелодия должна быть сыграна на три октавы выше «до» первой октавы, то есть на десяток линеек выше нотного стана[34].
33
Мой коллега Стивен Фрухт описал мне галлюцинации одной своей пациентки – интеллектуально полноценной женщины, которая в течение пятнадцати лет получает препараты в рамках лечения болезни Паркинсона. Галлюцинации у этой больной появились лишь год назад. Больная тоже видит кошку – великолепную серую кошку с прекрасными глазами и очень дружелюбной мордочкой. К вящему удивлению самой больной (она никогда в жизни не любила кошек), ей нравятся посещения этой серой кошки, и больная не хочет, чтобы с ней что-нибудь случилось. Больная отчетливо сознает, что кошка всего лишь галлюцинация, но тем не менее животное кажется ей вполне реальным. Больная слышит мурлыканье, ощущает исходящее от кошки тепло и может даже ее погладить. Когда кошка пришла в первый раз и хотела потереться о ногу больной, та сказала ей: «Не надо этого делать», – и кошка послушно отошла и с тех пор не повторяет подобных попыток. Однажды днем кошка пришла вместе с большой черной собакой. Когда доктор Фрухт спросил больную, что сделала кошка, увидев собаку, женщина ответила, что кошка миролюбиво отвернулась. Подумав, больная добавила: «Цель кошки – приходить ко мне в гости».
34
Такие музыкальные иллюзии описывают и другие больные. Эстер Р., композитор и преподаватель музыки, писала мне, что через двенадцать лет после того, как ей был поставлен диагноз «болезнь Паркинсона», у нее появился «весьма примечательный зрительный феномен». Вот как она его описывает:
«Когда я смотрю на какую-нибудь плоскую поверхность – стену, пол, надетую на ком-то одежду, – на искривленные поверхности – например раковину или ванну, – или на другие поверхности, перечислять которые было бы слишком утомительно, – я начинаю периферическим зрением видеть коллаж из нот. Если я стараюсь сосредоточиться на этих знаках, то они бледнеют и исчезают. Эти видения появляются неожиданно, как незваные гости, чаще всего после напряженной работы с реальными нотами. Расположение нот всегда горизонтальное, и если я склоняю голову набок, то нотные линейки смещаются так, что я снова вижу их горизонтальными».