Зрительные феномены при мигрени отличаются большим разнообразием. Например, Джесси Р. писала мне, что во время приступа мигрени, «как мне кажется, мой разум теряет способность распознавать и оценивать формы предметов… Мне, например, кажется, что я вижу человека, хотя на самом деле я вижу вешалку. Часто мне кажется, что я вижу предметы, движущиеся по столу или по полу. Самое странное – это стремление моего разума вдохнуть жизнь в неодушевленные предметы».
Тони П. писала, что перед приступом мигрени она видит чередование черных и белых зигзагообразных линий на периферии поля зрения: «блестящие геометрические фигуры и вспышки света. Иногда мне кажется, что я вижу все это сквозь прозрачную, развевающуюся на ветру занавеску». Но иногда она видит простую скотому – темный и пустой дефект поля зрения, порождающий у больной тоскливое чувство небытия и пустоты:
«Я готовилась к лабораторной работе, когда вдруг поняла, что мне чего-то недостает. Передо мной на столе лежала книга, и я видела лишь очертания страниц, их контуры, но не видела строчек и букв – их просто не существовало. Разумом я понимала, что они должны, просто обязаны там быть. Это было самое странное во всем ощущении. Продолжалась эта слепота около двадцати минут».
Еще одна женщина, Дебора Д., перенесла приступ мигрени, течение которого она описала так:
«Я смотрела на экран компьютера, но не могла ничего на нем прочитать: экран представлял собой поле, заполненное множеством невообразимых смазанных фигур. Я не видела цифры на телефонной клавиатуре. Было такое впечатление, что мои глаза стали фасеточными, как у мухи: образы не двоились, не троились, их просто было много, очень много, куда бы я ни посмотрела».
При мигренозной ауре поражается не только зрение. Могут возникать галлюцинаторные представления о схеме собственного тела – ощущение, что ты стал выше или ниже, что одна рука усохла и съежилась или, наоборот, выросла до гигантских размеров, – что все тело изогнулось под каким-то углом и т. д.
Известно, что Льюис Кэрролл страдал классической мигренью, и высказывалось предположение (Каро В. Липпман), что его собственные мигренозные переживания позволили описать странные превращения Алисы, когда она становилась то выше, то ниже. Сири Хустведт описала в блоге на сайте «Нью-Йорк таймс» свои собственные превращения, очень напоминающие таковые при синдроме Алисы в Стране Чудес:
«Еще в детстве я впервые ощутила то, что позже назвала чувством подъема. Периодически у меня возникает сильное внутреннее ощущение того, что меня тянут вверх, моя голова начинает расти вверх, поднимается, хотя я прекрасно сознаю, что мои ноги продолжают твердо стоять на земле. Этот подъем сопровождается чувством, которое можно назвать благоговением, – меня охватывает возвышенный экстаз. Иногда я называю эти подъемы божественными (меня призывает Бог). Но меня всякий раз удерживает привязанность к мирским вещам. Все это представляется мне странным и одновременно чудесным».
При мигрени также можно наблюдать слуховые галлюцинации и нарушения слухового восприятия: звуки усиливаются, реверберируют, искажаются; иногда больной слышит чьи-то голоса или музыку. Искажается и представление о времени.
Обонятельные галлюцинации тоже встречаются нередко: запахи – чаще всего сильные, неприятные – кажутся до странности знакомыми, но не поддаются определению. Я сам дважды ощущал запах перед приступами мигрени, но он, по счастью, был приятным – я ощущал запах жаренного на сливочном масле хлеба. Первый раз это произошло на работе, в больнице. Запах был настолько явственным, что я отправился искать вкусные тосты. Я не сознавал, что это галлюцинация, до тех пор пока через несколько минут у меня перед глазами не возникли фортификационные скотомы. В обоих случаях меня посетили – истинные или мнимые – воспоминания детства. Я сижу на высоком стуле за столом и жду, когда мне дадут к чаю поджаристые тосты. Одна больная мигренью написала мне: «За полчаса до начала приступа я всегда чувствую запах жареной говядины[49]». Больная, описанная Г.Н. Фуллером и Р.Дж. Гилоффом, страдала «живыми обонятельными галлюцинациями, содержанием которых был запах дыма дедушкиной сигары или арахисового масла». Другие больные часто сообщают о возникновении неприятных или незнакомых запахов перед приступом мигрени.
Когда, будучи молодым неврологом, я работал в клинике мигрени, я всегда подробно расспрашивал больных о таких ощущениях. Обычно больные испытывали большое облегчение от моих вопросов, потому что, как правило, боятся своих галлюцинаций и скрывают их, опасаясь, что их сочтут ненормальными. Многие больные обычно видят в своих аурах узорчатые рисунки, но у остальных наблюдаются довольно странные зрительные феномены, включая искажения лиц или предметов, которые теряют очертания, тают, плавно переходят друг в друга или становятся множественными. Иногда эти образы и явления повторяются от приступа к приступу.
49
Эта женщина, Ингрид К., также сообщала, что иногда у нее «бывает и другое странное ощущение, предшествующее началу мигренозного приступа. Все люди, которых я вижу вокруг себя, кажутся мне знакомыми. Я не знаю, кто они, но все они кажутся мне знакомыми». Такое ощущение знакомства со всеми, возникающее перед приступом, описывают и многие другие мои корреспонденты. Иногда это ощущение предшествует эпилептическому припадку, как пишут Оррин Девински и его коллеги.