Само понятие делирия издавна связывают с алкогольной интоксикацией или с синдромом его отмены. Эмиль Крепелин в своих знаменитых «Лекциях по клинической психиатрии», опубликованных в 1904 году, включил в них историю болезни владельца гостиницы, у которого делирий (белая горячка) развился на фоне употребления шести-семи литров вина в день. Этот человек впал в беспокойство и погрузился в сновидческое состояние, о котором писал Крепелин:
«Реальное восприятие мешалось с яркими и живыми ложными ощущениями – в особенности это касалось зрения и слуха. Словно во сне перед взором больного происходили, чередуясь, сменявшие друг друга, как в калейдоскопе, самые странные и фантастические события. Учитывая яркость и живость галлюцинаций, беспокойство и сильный тремор, а также запах алкоголя в выдыхаемом воздухе, мы имели все основания поставить диагноз клинического состояния, известного как белая горячка».
Владелец гостиницы бредил – вероятно, из-за преследовавших его галлюцинаций:
«Из расспросов мы выяснили, что его собираются казнить на электрическом стуле и одновременно расстрелять. «Картина мне самому пока не ясна, – говорит больной, – каждое мгновение появляются новые люди, все переходят с места на место, и каждый раз поджидают меня с револьверами в руках. Стоит мне открыть глаза, как все они исчезают». Больной говорит, что ему в голову и в пальцы ног залили какую-то вонючую жидкость, которая и вызывает картины, которые он принимает за реальность. Он страстно вглядывается в окно, видит там то появляющиеся, то пропадающие дома и деревья. При легком надавливании на глазные яблоки он видит сначала искры, затем зайца, потом картину на стене, умывальник, полумесяц и человеческую голову – сначала серую, а потом в цвете».
У данного больного делирий отличался хаотичностью и отсутствием связного сюжета. Но так бывает далеко не всегда. Иногда делирий приобретает качество увлекательного путешествия, пьесы, кинофильма, придавая смысл галлюцинациям. У Энн М. такой делирий случился при высокой температуре, которую не удавалось сбить несколько дней. Сначала она видела узоры, когда, пытаясь уснуть, закрывала глаза. Своей сложной симметрией эти узоры напоминали ей гравюры Эшера:
«Сначала я видела только геометрические узоры, но очень скоро они стали превращаться в чудовищ и других малоприятных созданий. Рисунки были черно-белыми. Меня они совершенно не забавляли, так как мне смертельно хотелось спать. Как только рисунок принимал ясные очертания, он начинал множиться и постепенно четыре, шесть или восемь идентичных рисунков занимали все квадранты моего поля зрения».
За черно-белыми гравюрами последовали яркие многоцветные рисунки, напомнившие больной картины Брейгеля. Вскоре и эти картины заполнились монстрами и начали, в свою очередь, делиться на крошечные копии множества Брейгелей.
Потом произошло и вовсе радикальное изменение. Энн увидела себя в «китайском автобусе 50-х годов участницей пропагандистской поездки под эгидой Китайской христианской церкви». Больная отчетливо запомнила фильм о религиозной свободе в Китае. Фильм проецировали на заднее стекло автобуса. Потом перспектива изменилась, и фильм и автобус начали крениться под разными углами, и стало совершенно непонятно, являлся ли церковный шпиль элементом реальной, видимой из окна церкви или частью фильма. Это странное путешествие продолжалось большую часть той горячечной бессонной ночи.
Галлюцинации появлялись у Энн, только когда она закрывала глаза, но стоило их открыть, как все видения тут же рассеивались[68]. Правда, при делирии бывают галлюцинации, которые кажутся элементами реальной картины мира, так как больные видят их с открытыми глазами.
Ричард Х. пробыл в делирии несколько дней после операции на позвоночнике. На следующий день после операции, лежа на койке и глядя в потолок, Ричард вдруг увидел в углах по краям потолка множество животных – это были мелкие создания, размером с мышей, но с головами оленей. Зверьки были живыми, ярко окрашенными и постоянно двигались. «Я знал, я был твердо уверен, что они настоящие, – рассказывал больной, – и был страшно удивлен тем, что мой сосед по палате их не видит». Это отнюдь не поколебало убежденность Ричарда в подлинности галлюцинации. Наоборот, он был поражен и раздосадован тем, что его сосед – художник по профессии – мог быть настолько слеп, чтобы не видеть таких ярких тварей. (Обычно он все видел первым и очень хорошо подмечал детали.) У Ричарда даже не возникло мысли о том, что это могла быть галлюцинация. Видение было странным («я не привык к фризам с оленьими головами на мышиных телах»), но сам больной ни минуты не сомневался в его подлинности.
68
Точно такое же появление делириозных образов при закрывании глаз и их исчезновение при открывании описал Джон Мэйнард Кейнс в своих воспоминаниях «Доктор Мельхиор»:
«Я чувствовал себя плохо с того момента, когда мы приехали в Париж, а два дня спустя я слег с высокой температурой. Я, почти в бреду, лежал в номере отеля «Мажестик» и пытался уснуть. В темноте я ясно видел исполненный в стиле ар нуво узор обоев, и зрелище это было таким мучительным, что для меня явилось большим облегчением включить свет и лицезреть эти обои в их подлинности, так как это было лучше созерцания их зловещих контуров в бредовой галлюцинации».