Во многих других описаниях люди особо подчеркивают, что часто видят именно лица, иногда множество лиц – совершенно разных и неузнаваемых. В опубликованной в 1925 году статье о гипнагогии Ф.Э. Лининг высказала мысль о том, что преобладание лиц в гипнагогических галлюцинациях «почти наверняка свидетельствует о том, что мозг обладает предрасположенностью к «видению лиц». Эта «предрасположенность» Лининг, как мы теперь знаем, имеет свою анатомическую основу в специализированном участке зрительной коры, в веретенообразной лицевой области. Доминик Ффитч и его коллеги с помощью метода функциональной МРТ показали, что именно эта область правого полушария активируется, когда возникают галлюцинаторные видения лиц.
Активация гомологичной области левого полушария приводит к лексическим галлюцинациям – их содержанием обычно бывают буквы, числа, ноты, иногда бессмысленные слова и даже фразы. Один из испытуемых Мавроматиса рассказывал об этом так:
«Когда я ложусь спать и начинаю засыпать, мне представляется, что я читаю книгу. Я отчетливо вижу шрифт и различаю отдельные слова, но они редко что-нибудь для меня значат. Эти воображаемые книги мне незнакомы, но часто их содержание имеет отношение к моим дневным переживаниям и к темам, о которых я читал днем».
(В то время как лица или места обычно бывают неузнаваемыми, существует определенная категория гипнагогических галлюцинаций, которые Маккелларом и Симпсоном были названы персеверативными, или возвратными: человек перед засыпанием видит то, что видел в течение предыдущего дня; например, если человек много времени провел за рулем, он видит несущиеся с обеих сторон живые изгороди или деревья, обрамляющие дорогу.)
Гипнагогические галлюцинации могут быть тусклыми и бесцветными, но зачастую оказываются живыми, яркими и многоцветными. В опубликованной в 1956 году статье Ардис и Маккеллар приводят случай одного испытуемого, который описывал свои галлюцинации как «невероятно насыщенный, словно купающийся в солнечном свете, радужный спектр». Авторы сравнили эти галлюцинации с необычайно яркими галлюцинациями, возникающими под действием мескалина. В гипнагогических галлюцинациях свечение может быть невероятно ярким, а контуры предметов так же невероятно отчетливыми – с подчеркнутыми тенями и светотенями. Иногда на фоне этих изображений появляются карикатурные, гротескные фигуры или сцены. Многие опрошенные рассказывают о «невозможной» ясности и «микроскопической» детализации гипнагогических видений. Галлюцинаторные образы отличаются четкостью, недостижимой при обычном зрительном восприятии реальных предметов, словно внутренний взор имеет остроту не «единица», а по крайней мере «четыре» (такая повышенная «острота» внутреннего зрения вообще характерна для зрительных галлюцинаций).
В гипнагогических галлюцинациях люди могут видеть нагромождения образов: в центре, например, ландшафт, в правом верхнем углу поля зрения – лицо, а по краям сложный геометрический рисунок, – все это человек видит одновременно; при этом каждая из этих картин изменяется независимо от других, что делает галлюцинацию многофокусной. Многие опрошенные описывают галлюцинаторную полиопсию, множественность образов. Например, один из испытуемых Маккеллара рассказывал, что сначала видит одного розового какаду, а затем сотни болтающих друг с другом розовых какаду.
Иногда видимые в галлюцинации предметы, лица или фигуры могут приближаться, становиться больше и детальнее, а затем отступать назад. Некоторые испытуемые сравнивают гипнагогические галлюцинации со слайд-шоу. Образы появляются, держатся пару секунд, а потом сменяются другими, не имеющими отношения к образам предыдущим.
Гипнагогические галлюцинации иногда воспринимаются как образы из какого-то «другого мира» – это словосочетание опрошенные употребляют очень часто, описывая свои гипнагогические видения. Эдгар Аллан По особо подчеркивал тот факт, что его гипнагогические образы были не просто ему незнакомы, они не были похожи ни на что из виденного им раньше, отличаясь «абсолютной новизной»[71].
71
Понадеялся, что гипнагогические галлюцинации смогут расширить и обогатить его воображение, и потому старательно пытался пробудиться от сна в моменты появления гипнагогических видений, чтобы успеть описать необычайные вещи. Эти галлюцинаторные образы По часто использовал в своих стихотворениях и рассказах. Его великий переводчик, француз Бодлер, тоже был очарован необычностью гипнагогических галлюцинаций, усиливая их приемом опиума и курением гашиша. Под влиянием этих галлюцинаций творила целая плеяда писателей и поэтов начала XIX в. (среди них Кольридж, Вордсворт, Саути и де Квинси). Этот феномен подробно исследовали Алития Хейтер в книге «Опиум и романтическое воображение» и Эва Бранн в классической работе «Воображаемый мир: квинтэссенция».