У меня самого такие состояния возникают все чаще и чаще. Однажды, читая на ночь автобиографию Гиббона – это было в 1988 году, когда я писал книгу о глухих людях и языке жестов, – я вдруг натолкнулся на одно место, где Гиббон описывает свою встречу с группой глухих на лондонской улице в 1770 году. Эти люди оживленно общались друг с другом на языке жестов. Я сразу подумал, что это место может послужить прекрасной сноской к основному тексту моей книги, однако, когда начал перечитывать заинтересовавший меня отрывок, я понял, что никакого описания глухих там нет. Оно мне приснилось за те секунды, на которые я уснул, либо это была галлюцинация после пробуждения. Уснул я, вероятно, в промежутке между двумя прочитанными предложениями.
У Стефании В. первая нарколептическая галлюцинация случилась в возрасте пяти лет, когда она возвращалась домой из детского сада. Стефания написала мне, что галлюцинации у нее случаются преимущественно в дневное время, и она уверена, что это происходит после коротких эпизодов сна:
«Однако я не в состоянии понять, что спала, если окружающая обстановка не меняется внезапно. Так было, например, когда я еще водила машину: временами я вдруг осознавала, что автомобиль совершил «рывок», так как вид через ветровое стекло внезапно менялся. До того как мне назначили лечение от нарколепсии, у меня ежедневно возникало множество галлюцинаций. Некоторые из них были приятными – например, я видела ангелов, порхавших над дорожными развязками, слышала нежный голос, шептавший мое имя, или стук в дверь, который не слышал никто, кроме меня, видела муравьев, ползавших по моим ногам. Но иногда галлюцинации были страшными: например, однажды я видела умиравших у меня на глазах людей.
Мне было очень тяжело в детстве, потому что никто из взрослых или сверстников не испытывал ничего подобного. Когда я пыталась поговорить со взрослыми или с другими детьми о моих ощущениях, на меня смотрели как на сумасшедшую или лгунью. Я возбуждала в людях лишь гнев и подозрения. Мне стало легче, когда я повзрослела (правда, когда мне назначили лечение от нарколепсии, психиатр сказал, что я страдаю психозом с необычайно реалистичными галлюцинациями)».
Установление правильного диагноза – «нарколепсия» – сильно помогло Стефании В. Однако ей стало еще легче, когда она познакомилась с другими страдавшими галлюцинациями людьми в группе «Нарколептической сети»[75]. После постановки диагноза и назначения соответствующего лечения жизнь Стефании разительно переменилась к лучшему.
Линн О. страшно жалеет о том, что врачи раньше не сказали ей о том, что ее галлюцинации – часть нарколептического синдрома. До установления диагноза, написала она мне,
«эти эпизоды случались достаточно часто для того, чтобы я заподозрила у себя не расстройство сна, а какую-то психическую аномалию, что-то сверхъестественное и паранормальное. Много ли на свете людей, которые именно так оценивают свои переживания? Если бы я раньше знала об этом расстройстве, то, вместо того чтобы подозревать у себя какую-то психическую болезнь, обратилась бы за квалифицированной помощью. Сейчас мне сорок три года. Я обрела мир и спокойствие после того, как узнала, что многие мои переживания были обусловлены вполне телесной болезнью».
В другом письме Линн писала: «Я стала другим человеком, заново оценив многие из своих «паранормальных» переживаний, и сейчас на основании нового взгляда на свое состояние строю иную картину мира. Это как прощание с детством или, лучше сказать, с мистическими таинствами – это и радостно и грустно одновременно».
У многих больных нарколепсией наряду со зрительными наблюдаются также слуховые и тактильные галлюцинации и странные ощущения в теле. Кристина К. предрасположена к сонному параличу, который часто сопровождается описанными ею самой галлюцинациями:
«Я легла в постели, несколько раз повернулась с боку на бок и, в конце концов, очутилась в положении на животе лицом вниз. В этот момент я почувствовала, что все мое тело начало быстро неметь. Я постаралась принять более удобное положение, но паралич уже развился, и я была не в состоянии сдвинуться с места. Потом у меня возникло ощущение, будто кто-то сел мне на спину и принялся с силой вдавливать в матрац. Тяжесть давила все сильнее и сильнее, а я по-прежнему не могла двигаться. Тяжесть соскользнула со спины, и кто-то, тяжело дыша, улегся рядом со мной. Я страшно испугалась, так как у меня не было ни малейших сомнений в реальности происходящего – ведь я находилась в ясном сознании. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мне удалось повернуть голову и посмотреть на лежавшего рядом человека. Это был очень высокий мужчина в черном костюме и по виду явно тяжелобольной. Лицо его было зеленовато-бледным, он тяжело дышал и находился, наверное, в шоке. Я попыталась закричать, но губы не повиновались мне, и я не смогла произнести ни звука. Мужчина продолжал смотреть на меня выпученными глазами, а потом принялся выкрикивать случайно следовавшие друг за другом числа: ПЯТЬ – ОДИННАДЦАТЬ – ВОСЕМЬ – ОДИН – ТРИ – ДВА – ЧЕТЫРЕ – ОДИН – ДЕВЯТЬ – ДВАДЦАТЬ. Потом мужчина истерически захохотал. Вскоре ко мне начала возвращаться способность к движениям, а облик мужчины становился все более и более расплывчатым и в конце концов исчез совершенно. После этого я смогла встать».
75
Ключевой фигурой в лечении нарколепсии стал Майкл Торпи, автор множества книг о нарколепсии и крупный знаток этого заболевания, как и других расстройств сна. Майкл организовал клинику расстройств сна в медицинском центре Монтефиоре в Бронксе.