Чодофф видел, что навязчивые воспоминания о концентрационном лагере могут у некоторых больных со временем становиться слабее, но другие пациенты сообщают о сверхъестественном ощущении того, что в их жизни ничего не изменилось после освобождения. Когда они с невероятными подробностями вспоминали то, что с ними в то время происходило, мне казалось, что стены моего кабинета растворяются в воздухе и вместо них возникают мрачные виды Освенцима или Бухенвальда.
Рут Яффе в 1968 году написала статью, в которой описала одну бывшую узницу концентрационного лагеря, у которой наблюдаются частые приступы навязчивых воспоминаний о воротах Освенцима, когда она увидела, как ее сестру выводят из лагеря в команде смертников. Больная ничего не могла сделать для того, чтобы спасти сестру, она даже не смогла пожертвовать собой. Во время приступов больная видит узников, входящих в ворота лагеря, и слышит голос сестры: «Кэти, где ты? Почему ты меня бросила?» Других выживших узников могут преследовать запахи: например, у них возникают галлюцинации запаха газовой камеры. Эта галлюцинация, как правило, вызывает приступ непреодолимого панического страха. Запах горелого асфальта, висевший вокруг руин Всемирного торгового центра после 11 сентября в течение нескольких месяцев, продолжает преследовать в галлюцинациях некоторых уцелевших после взрыва людей, несмотря на то что самого запаха уже давно нет.
В мире существует обширная литература, посвященная немедленным и отсроченным стрессовым реакциям на такие стихийные бедствия, как цунами или землетрясения. (Такие реакции возможны и у очень маленьких детей, но они склонны скорее воспроизводить, нежели переживать катастрофы в галлюцинациях.) Тем не менее ПТСР развивается чаще после насилия или рукотворной катастрофы. Стихийные бедствия и «божья кара» переносятся людьми намного легче. То же самое касается и острых стрессовых реакций. Мне часто приходилось наблюдать в госпиталях больных, которые спокойно и мужественно смотрели в лицо даже смертельным болезням и тем не менее теряли самообладание, когда нянечка не вовремя приносила судно или медсестра опаздывала с уколом. Люди легко мирятся с аморальностью природы: будь то разрушительный муссон, впавший в неистовство слон или тяжелая болезнь, – но не выносят безропотного подчинения чужой воле, ибо человеческое поведение всегда (во всяком случае, мы так считаем) определяется нравственностью.
После Первой мировой войны некоторые психологи пришли к выводу, что в основе заболевания, которое в то время называли военным неврозом, должно лежать какое-то органическое поражение головного мозга, ибо этот невроз по многим признакам отличался от «обычных» неврозов[84]. Равноценный термин, «шок от контузии» обязан своим появлением теории, что упомянутые органические изменения в мозге солдат происходили от контузий, вызванных взрывавшимися поблизости снарядами. В то время еще не получила всеобщего признания теория об отсроченных эффектах чрезвычайных психологических и эмоциональных травм, полученных солдатами, которым изо дня в день приходилось терпеть артиллерийские обстрелы, газовые атаки и грязь окопов, забитых разлагающимися телами убитых товарищей[85].
Симптомы ПТСР можно наблюдать даже у животных. В 1924 году во время наводнения была затоплена лаборатория Павлова в Петрограде. Подопытные собаки беспомощно наблюдали, как вода поднималась, грозя затопить их клетки, а потом животным пришлось вплавь спасаться от стихии. В результате у некоторых собак возникли длительные, иногда пожизненные, изменения в поведении, и хотя сам Павлов считал, что поведение изменилось у «более слабых» и «уязвимых» особей, невредимым не осталось ни одно животное, пережившее наводнение. Экспериментальное изучение «неминуемого удара» на лабораторных животных (например, удары электрическим током, от которых животное не может уклониться) показало, что в мозге таких животных происходят сложные изменения секреции нейротрансмиттеров – причем такие изменения происходят как при острой, так и при хронической реакции на травму. (Есть также доказательства того, что у служебных собак, которых используют для выполнения опасных работ – например, обнаружение взрывчатых веществ, – может развиться нечто подобное ПТСР.) То, что у ПТСР могут быть как биологические, так и психологические причины, нисколько не удивило бы Фрейда, и лечение этих состояний требует, как правило, сочетанного медикаментозного и психотерапевтического лечения. К сожалению, в самых тяжелых случаях посттравматическое стрессовое расстройство остается пока практически неизлечимым.
84
При «обычных» неврозах, с которыми люди чаще всего обращаются к психотерапевтам, причины болезни часто кроются в событиях, происходивших в раннем периоде жизни. Такие больные тоже мучаются от преследующих их призраков, но, как гласит заглавие книги Леонарда Шенгольда, это больные, «Преследуемые родителями».
85
Фрейд был сильно озадачен упорным течением таких посттравматических синдромов, возникших после Первой мировой войны. Клиническая картина этих неврозов заставила Фрейда отказаться от принципа удовольствия и разработать новый, более жестокий принцип – насильственного повторения, несмотря на то что он был дезадаптивным и мешал процессу выздоровления.