«Я — Первый…» — мелькнул в голове Артема обрывок фразы.
Перепрыгнув через убитого бойца, Тарасов открыл огонь с колена по удаляющейся фигуре китайского босса. Пролаяв разок, «калашников» замолк: уж слишком щедр на пули был сегодня майор.
Времени на сбор трофейного оружия не было: Папаша Чэнь уходил по знакомой тропе. Вот-вот пропадет из виду…
Перехватив штык-нож, Артем во весь дух припустил следом. Вот он — враг! Мчится, не разбирая дороги, только жирные складки на боках трясутся да пузырятся белые штаны. С удивительной резвостью, не снижая скорости, Папаша Чэнь выхватил пистолет из кобуры под мышкой и дважды пальнул наугад. Машинально Тарасов вильнул вправо, к деревьям, разодрав рукав торчащим сучком. Рукоятка штык-ножа ловко лежала в ладони. Преодолев дикий соблазн метнуть нож в жирную спину, колыхающуюся в десяти шагах, Артем в два прыжка нагнал китайца. Похоже, патроны у босса кончились: Папаша Чэнь резко остановился, развернулся и всей массой бросился на Тарасова с занесенной для удара рукояткой ствола. Артема обожгло огненное дыхание китайца. Папаша Чэнь ловко отвел руку со штык-ножом и попытался ударить противника в грудь. Тарасов уклонился. Пространства для размаха было мало: Артем сунул штык-нож снизу вверх и провернул его. Китайский босс уронил пистолет и утробно застонал. Тарасов отступил на шаг. Папаша Чэнь, сжав зубы, качнулся и рухнул на колени, а затем завалился набок.
— Ты кому вез товар? — раздельно спросил Артем.
Китайский босс зажмурился и хрипло выговорил:
— «Таежная», потом Добронравов, потом Москва… Вы все сдохнете, а знамя Китая будет реять над вашей грязной столицей! Да здравствует Великий Кормчий!..
Тарасов наклонился, резким движением вспорол сытую шею Папаши Чэня и с брезгливым видом отступил, чтобы не забрызгаться кровью. Свистя и булькая, на траву хлынула кровь.
Артем плюнул в сторону и зашагал обратно — туда, где его ждали обмершие от страха бойцы. По дороге он подобрал «калашников» с пустым магазином и бросил взгляд в сторону изуродованных машин. Бочок жесткого дерюжного тюка выглядывал из багажника «Великой стены». «Papaver somniferum» — «Мак опийный» — значилось на штампе. И производитель — «Central China Labs».
Неужели все-таки вертолет?!
Епишев и водила отчетливо слышали стрельбу. Они бросили «газик» и спрятались в распадке, метрах в ста от машины. Если бы не грозный вид заезжего майора, бойцы, пожалуй, рванули бы домой, на «Таежную», от греха подальше…
— Да где вы, мать вашу?! — заорал Артем. — Ехать пора!
Запыленные бойцы выбрались на свет божий.
— У вас рукав порван, товарищ майор! — тихо сказал сержант.
— Без комментариев! На базу! — скомандовал Тарасов. — Возьми свой штык-нож — только пятна отмыть не забудь!..
Гул винтов нарастал. Брюхо вертолета пронеслось прямо над их головами.
«У Добронравова вертолетов нет, и полномочий таких, чтобы вертолеты над тайгой гонять, тоже, — решил Артем. — Значит, шухер на уровне военного округа пошел. Неслабо!»
А вслух Тарасов сказал:
— Гони, солдат, а то под горячую руку попасть можем. У «мишки»[3], брат, под брюхом ракеты, а у пилота нервы не железные…
Газик был уже далеко, когда вертолет нащупал место боя, снизился и выбросил серебристые тросы. Через пару секунд бойцы в странном буром камуфляже скользнули вниз, как солнечные зайчики…
«Таежная» встретила запыленный «газик» гамом и топотом: личный состав строился на плацу. «Уж не проверку ли ждут?»
Бойцы Тарасова курили, рассевшись на заборчике. Майор Гришин околачивался тут же, воткнув кулаки в бока: ситуация была ему явно не понятна. Сержант Епишев деловито пошептался с водилой, и через пять минут бэтээр ровно загудел мотором: можно отправляться.
На прощанье Артем зашел в штабной домик заставы. Командир «Таежной», увидев Тарасова, испытал явное облегчение.
— Добронравов каждые пятнадцать минут звонит! — проговорил он. — Очень волнуется! — Погранец сделал паузу и добавил: — Вы в отчете обо мне обязательно упомяните… Хорошо, товарищ майор?
— Если буду чего писать, упомяну. Бывай, граница-на-замке! — ответил Артем.
Бойцы уже загрузились в жаркое брюхо машины, и только одинокая фигура особиста маячила над башней. Забрав Тарасова и на прощанье мяукнув сиреной, бэтээр спецназа скрылся за КПП погранзаставы.
Добронравов, потный и яростный, ждал на ступеньках штаба прибытия группы. Завидев комполка, водитель остановил машину. Полковник нетерпеливо махнул рукой: разгружаться. Мокрые как мыши солдатики построились в сторонке.