Ибо этот любимый дядюшка был также и безжалостным убийцей.
Анджело на протяжении многих лет все больше и больше сужал свой мир, ограничивая контакты лишь горсткой тех людей, которым он доверял. Теперь он властвовал во вселенной организованной преступности, которая постепенно изменялась. Это требовало постоянного противостояния молодежи. Именно ей не терпелось прибрать к рукам столь заманчивый и доходный бизнес на наркотиках. Анджело знал лишь один способ усмирения этого нетерпения. Они с Пудджем были Малышом Рутом и Лу Герихом[23] гангстерского мира: как и эти чемпионы, они не просто продолжали играть еще много лет после того, как большинство их ровесников сошло или умерло, но и оставались достаточно сильны, чтобы вести свою команду от победы к победе.
Горилла Муссон зажал голову Джонни Валентайна под мышкой и, притопывая своей ножищей по упругому мату, которым был выстлан ринг, все сильнее и сильнее стискивал соперника. Зрители набитого битком зала Мэдисон-Сквер-гарден свистели и улюлюкали, недовольные его нерешительностью, а Муссон словно издевался над ними, пресекая все жалкие попытки Валентайна оттереть его в угол. Я сидел в первом ряду, прямо напротив середины большого ринга, а по сторонам от меня сидели Анджело и Пуддж. На коленях у меня лежал пакет с попкорном, а на полу возле правой ноги стоял картонный стакан с кока-колой.
— Вы думаете, что Муссон его одолеет? — спросил я, не отрывая взгляда от того, что происходило чуть выше наших мест.
— Если бы речь шла о настоящем бое, то не могло бы быть никаких сомнений, — ответил Пуддж, пожав плечами. — Но чтобы на этом ринге подняли руку Муссона… Такого просто не может случиться.
Я отвернулся от ринга, где Муссон с громким шлепком грохнулся на мат и перебросил Валентайна через себя. Тот приземлился на спину с еще более громким звуком и скривился от боли. Но я уставился на Пудджа.
— Что вы имеете в виду? — спросил я. — Вы хотите сказать, что состязание подстроено?
— Это рестлинг, малыш, — объяснил Пуддж. — Он просто не может быть не подстроенным. Борцы подробно договариваются обо всем еще до того, как начнут переодеваться. И в обмане участвуют все — от рефери до зрителей.
Я посмотрел вокруг, на девять тысяч мужчин, женщин и детей; большинство из них давно уже не сидели, а стояли и выкрикивали слова поддержки тому из борцов, за которого болели, шикали, если он делал не то, что представлялось им нужным, и снова повернулся к Пудджу.
— А как же они? — спросил я, указывая на толпу, собравшуюся вокруг ринга. — Они тоже это знают?
— Все знают, — подтвердил Пуддж. — А если и не знают, то должны узнать.
— И это не портит им развлечения? — продолжал допытываться я.
Пуддж помотал головой и продолжил урок жизни, который преподавал мне по той же методике начального гангстерского образования, которую много лет назад применял к ним Ангус Маккуин.
— Ну почему же? — спросил он. — Ведь все они поддерживают хороших парней, кричат «бу-у» плохим и возвращаются домой с чувством отлично проведенного времени.
Я вновь повернулся к рингу и увидел, что Джонни Валентайн швырнул Гориллу Муссона на канаты ограждения, поймал и обхватил своего значительно более крупного соперника, вдавив ему костяшки пальцев в позвоночник, что вынудило гиганта выгнуться от боли. Зрители разразились восторженными воплями: после применения Валентайном этого смертоносного для стороннего взгляда приема колени Муссона подогнулись, он осел на пол ринга, разбросав огромные ручищи. Рефери приподнял его руку, выпустил, и она безжизненно шлепнулась на ринг; вся сила разом ушла из нее, как воздух из проколотого воздушного шарика. Судья повторил свое действие — с тем же самым результатом. Если и на третий раз Муссон не сможет пошевелить рукой, это будет означать конец поединка.
— Похоже, что все кончено, — сказал я, вынимая из пакета горстку попкорна. — У большого парня такой вид, будто он всерьез упал в обморок.
23
Рут, Джордж Герман (Малыш) — легендарный бейсболист — рекордсмен. Был кумиром болельщиков, считавших его сверхчеловеком, получил прозвище Король Удара. Герих, Лу (Железный Конь) — бейсболист. Прозвище получил за свою выносливость: за 14 сезонов не пропустил ни одной игры (2130 игр).