— Несколько раз чуть не заимел кольцо на пальце, — ответил Нико. — Но всякий раз сбегал, прежде чем все заходило слишком далеко.
— Каким образом? — спросил я, наблюдая, как он встал рядом со мной и смотрит на городское движение.
— Рано или поздно наступит такая ночь, когда ты, каким бы мастаком своего дела ты ни был, не сможешь справиться с заданием. Это одна из самых важных вещей, какие я усвоил. И мне никогда не хотелось, чтобы кто-то, к кому я привязан, снял телефонную трубку и услышал от постороннего человека, что меня прибили.
— Спасибо, что помог мне сегодня вечером, — сказал я Нико. — Правда-правда, я тебе очень благодарен. Может быть, следующий парень, которого Пуддж пошлет с тобой на дело, поведет себя получше, чем я.
— Не будет следующего парня, — сказал Нико.
— В смысле?
— Меня приставили к тебе, пацан, — объяснил Нико. — Так что, когда в следующий раз тебя пошлют на дело, вроде такого, отправишься со мной.
— Не слишком приятно тебе небось возиться с человеком, которого после каждого дела будет выворачивать.
— Меня можешь в этом не стесняться, — ответил Нико и, обойдя меня, направился к водительскому месту. — Платят мне хорошо, и работенка непыльная. Что же до тебя… Я к тебе сегодня присмотрелся — у тебя скоро все наладится.
Нико легко скользнул на свое место и захлопнул дверцу. Под его спокойным взглядом я тоже вернулся в машину. Он плавно тронул «Кадиллак» с места, выехал на Вест-Сайдское шоссе, соблюдая все правила, перестроился на левую полосу, и мы помчались в центр города, к бару Анджело и Пудджа.
— Тебе радио не помешает? — спросил он меня, включая приемник. — Можешь сам выбрать станцию, мне без разницы.
— Пойдет все, кроме оперы, — я откинулся на подголовник и закрыл глаза. — Если поставишь какой-нибудь рок-н-ролл, я нисколько не огорчусь.
— Рок-н-ролл — это вещь. — Нико перебирал клавиши приемника, держа руль правой рукой, пока не нашел нужную станцию.
Остаток пути мы проехали молча, слушая Сэма Кука, Фрэнки Волли и Литтла Ричарда. В кармане моего жилета похрустывала толстая пачка стодолларовых банкнот, отобранных у задолжавшего актера. Я открыл глаза, посмотрел на проносящийся за окнами освещенный город и улыбнулся.
Мой первый день в качестве гангстера прошел успешно.
По 31-й улице шла юная девушка, крепко прижимая к груди стянутую кожаным ремешком стопку книжек. Она была одета в школьную форму: юбка в черно-белую шахматную клетку, белая блузка и синее зимнее пальто с капюшоном. У нее были короткие каштановые волосы и ореховые глаза, на ее ногах были белые чулки и начищенные до блеска шнурованные сапоги «Бастер Браунс». Она шла одна, наклонив голову навстречу вечернему ветру, развевавшему ее расстегнутое пальто.
— Вот она, — сказал Нико. — Девушка твоей мечты. Начинается дело потруднее — сделать, чтобы эта мечта сбылась.
— Ты уверен, что это хорошая идея? — Я сидел на капоте, поставив ноги на бампер, девушка шла в нашу сторону по противоположной стороне улицы. — В смысле: что, если она мне откажет?
— Я не вижу для тебя другого выбора. — Нико стоял рядом со мной, засунув руки в карманы. — Если, конечно, не хочешь назначать свидания на школьных танцульках мне.
Я взглянул на Нико и через силу улыбнулся.
— Ты часто хвалился, что хорошо танцуешь. Может быть, я еще дам тебе возможность доказать это.
— Тебе нужна Джинджер, а не Фред[25], и эту Джинджер на этой стороне улицы ты не найдешь. Так что вперед.
Я вздохнул, соскользнул с машины, поправил куртку и пригладил рукой волосы.
— Напомни-ка мне, что я должен делать, — наполовину в шутку, наполовину всерьез сказал я, не отрывая взгляда от девушки, которая, проходя мимо химчистки, обернулась и посмотрела в нашу сторону.
— Если ты помнишь, как ее зовут, все будет намного легче, — ответил Нико. Я в шутку толкнул его локтем, поглядел направо-налево, нет ли машин, и перебежал через улицу к девушке в шахматной юбке.
Она заметила мое приближение, приветливо улыбнулась (ее улыбка сразу вогнала меня в краску) и сказала:
— Привет, Гейб. Что ты тут делаешь?
— Да так, Мэдди, — сказал я, — просто с другом разговариваю.
Я показал через плечо и заметил, как она взглянула на Нико. Он стоял с дымящейся сигаретой в зубах, поставив одну ногу на крыло машины.
— Здоровый парень, — сказала Мэдди, наморщив нос. — Он похож на футболиста.
— Он вообще всякий спорт любит, — сказал я.
— Ты написал доклад по французскому? Я еще даже не начинала читать. Мне было так трудно выбрать тему.
25
Джинджер Роджерс (1911–1995) и Фред Астер (1899–1987) — всемирно знаменитые американские танцоры, величайшие мастера музыкального жанра в кино.