— Расскажу, расскажу, — буркнул он с полунатуральной сердитостью. — Я же обещал…
Фередир оживлённо и радостно заёрзал, как маленький. Эйнор опустил голову — и Гарав понял, что тот улыбается.
— В общем, так, — Гарав прокашлялся, копаясь в памяти. А! Да вот же! Он шагнул к сумкам и достал вкривь и вкось исписанные толстыми мелкими строчками листки. Перебрал и тряхнул их. — Времена Нуменора. Юг. Харадская пустыня. Меж барханов бредут двое, рыцарь и оруженосец… — мальчишка простёр перед собой руку, как бы невзначай показывая на своих спутников. Фередир хихикнул. Эйнор нахмурился, но губы нуменорца подрагивали, силясь не разъехаться. — Вооот… Рыцарь на ходу вслух сочиняет письмо даме сердца, взор его наполнен любовью и нежностью. Оруженосец мрачно внимает, то и дело поглядывая по сторонам.
— Любезная Катрин!
Уже который день
Мой тяжкий путь лежит через пустыню.
Здесь солнце белое и желтые пески,
И я готов зачахнуть от тоски
Не видя Ваших глаз…
Душа пуста без Вас…
Мой конь давно издох от жажды и жары,
Оруженосец мыслит о побеге… зараза…
Фередир опять захихикал, косясь на Эйнора. Гарав продолжал:
Оруженосец, тихо в сторону:
— Что за кретин! Тут разве есть куда бежать?
Попробуй сам — авось бы потерялся!
Рыцарь, грозно:
— Эй ты, бездельник! Снова замечтался?
А ну, вперед! Не вздумай лорду возражать!
На этот раз захохотали оба. Гарав возмущённо завопил:
— Ну мне дадут продолжать?! Чего ржёте?! — но тут же засмеялся сам, ощущая, что на душе становится полегче — и не сразу опять настроился на исполнение. — В общем, рыцарь!
Озабоченно и удивлённо:
— Простите, леди, вынужден прервать письмо.
На горизонте — чья–то ГОЛОВА!..
(Подходят поближе. Из песка действительно торчит голова).
Оруженосец, яростно:
— Какая сволочь закопала здесь вот ЭТО?
И должен ли я это откопать?
Рыцарь:
— Не рассуждай, бездельник! На том свете
За добрые дела должны воздать.
Оруженосец, презрительно:
— Да это харадрим! Может, его убить?
Рыцарь, задумчиво:
— Можно и убить.
Хохот снова раздался над стоянкой. Гарав отчаянно замахал рукой: ну слушайте же!
— В общем, оба разглядывают голову сараци… гм, это — харадрима.
— Харадрим в пустыне знойной
Вогнан по уши в песок.
Эк скрутило бедолагу,
Хоть бы кто–нибудь помог!
Оруженосец:
— Господин, ведь мы не знаем,
Что за грех лежит на нем!
Рыцарь, небрежно махнув рукой:
— Для начала откопаем,
А потом, глядишь, убьем.
Эй, харадец, как тебя зовут?
Харадрим:
— Саид.
Рыцарь:
— Кто тебя закопал?
Харадрим, яростно, с жутким акцентом — примерно так:
— Нуменорская собака в чёрном плаще со звездой. Отца убил, брата убил, последнего барана в свою веру обратил! Совсем плохой, слюшай да. Встретишь его — не трогай, он мой!
— У харадримов нет имени Саид, — заметил Эйнор и вдруг по–детски прыснул. Но тут же принял достойный вид: — Что там дальше?
Пустыня. Меж барханов опять бредут двое…
Рыцарь:
— Любезная Катрин!
Уже который день мой тяжкий путь лежит через пустыню.
Здесь солнце белое и желтые пески…
Оруженосец, с надрывом:
— Мой лорд! Харадец спер последние портянки!
Рыцарь, злорадно хихикая и потирая руки:
— Надеюсь, он скончался в страшных муках!
На этот раз хохот был подобен обвалу. Гарав тоже не удержался — опять. Но всё–таки усилием воли скрутил ржачку и продолжал:
Рыцарь мечтательно продолжает:
— Простите, леди, за вульгарный слог,
Но проза жизни снова грубо вторглась.
Оруженосец, вглядываясь вперед:
— Прошу простить, что прерываю этот бред,
Конца которому, боюсь, вовек не будет.
Там, впереди, — девица на верблюде.
Держите крепче верности обет!
Рыцарь, свирепо:
— Ну ты, наглец! Закрой покрепче пасть,
А то зубов тебе недосчитаться!
Оруженосец, обиженно:
— Ну вот, опять — чуть что, так сразу драться,
А без меня давно бы мог пропасть.
Рыцарь, горделиво:
— Но не пропал. Поэтому — заткнись!!!
Тут появляется девица на верблюде. Рыцарь тихо обалдевает.
— Попридержите, леди, скакуна,
Ваш лик прекрасен в ярком свете солнца!
Девица, жалобно:
— Ах, сударь, мой верблюд вот–вот загнется,
Среди пустыни, сударь, я одна!
Рыцарь, недоверчиво:
— Одна?
Девица, с нажимом и убедительно:
— Одна.
Рыцарь, гордо выпрямляясь:
— Позвольте вас сопроводить!
Вам путь, клянусь, покажется короче!
Девица, с робкой надеждой в голосе:
— Вы не спешите?
Рыцарь совсем гордо выпрямляется:
— Ради вас — не очень!
Девица, радостно:
— Ах, рыцарь — как мне вас вознаградить?
Рыцарь:
— Вознагради… ах, вознаградить? Я весь у ваших ног!
Такое дело тонкое — Восток!
Процессия разворачивается и медленно удаляется в противоположную сторону. Рыцарь, мечтательно вслух:
— Любезная Катрин!
Простите за задержку. Я весь горю от жажды встречи с вами…
Оруженосец (подсказывает):
— Душа моя давно уже сгорела… да, сгорела…
И сердце изнывает от ожогов… ох, изнывает!..
Рыцарь, патетически:
— Но здесь война! И долг пред Нуменором священен!
(Нежно улыбается) [48]
вернуться
Вся постановка принадлежит перу и исполняется бардами Тэм Гринхилл и Йовин.