Целью этих заметок не является описание двух полюсов или двух концов лестницы с экономической, политической, общественной или психологической, цивилизационной точки зрения. Это задачи для специалистов. Но по необходимости я буду рассматривать время от времени все эти аспекты. Отмечу, что, в соответствии с моим подходом, Запад и Восток – не географические понятия. Для европейца и американца Запад – это Европа и Америка, а Восток – Советская Россия, Китай и Восточная Европа. Но для меня Запад и Восток – понятия экономические. Запад – это сытые державы, а Восток – голодные. Для меня государство Южная Африка – также часть Запада, большинство же стран Латинской Америки – часть Востока, хотя они расположены на другой стороне земного шара.
Для того чтобы получить точные данные о землетрясении, нужно воспользоваться университетским сейсмографом; однако до того, как сейсмограф зафиксирует колебания, беспородные крестьянские лошади убегут в пустыню в поисках спасения. Автор этих строк надеется, что превосходит нюхом собаку чабана, а зрением – ворона и способен разглядеть то, чего не замечают другие. Или замечают, но не считают выгодным оповещать об этом.
Итак, для народов первой группы характерны высокие зарплаты; низкая смертность и низкая рождаемость; развитые социальные службы, обильное питание (минимум три тысячи калорий в день), ежегодный среднедушевой доход более трех тысяч туманов[10], некая форма демократии – наследие Французской революции. Вторую группу стран (более точные определения последуют) отличают низкая зарплата, высокая смертность и еще более высокая рождаемость, отсутствие или лишь номинальное присутствие социальных служб, скудный пищевой рацион (максимум тысяча калорий в день), доход ниже пятисот туманов в год; представления о демократии в этих странах отсутствуют, зато присутствует наследие начального этапа колониализма.
Очевидно, что мы принадлежим ко второй группе – голодных наций, тогда как первая группа – сытые страны (определение Жозуэ де Кастро из «Географии голода»). Мы разделены не только огромным расстоянием, но и, по словам Тибора Менде, пропастью, которую невозможно заполнить и которая с каждым днем разверзается шире и глубже. Так в мире разделены богатство и бедность, сила и немощь, знание и невежество, благосостояние и разруха, цивилизованность и одичание. На одном полюсе – сытые и богатые, могущественные творцы и экспортеры продукции, на другом – голодные и нищие, немощные, потребители и импортеры. Пульсация созидания на той стороне, в поднимающемся мире, отдается биением упадка на этой, умирающей стороне. Противоречие не обусловлено местом и временем, оно не количественное, а качественное. Два полюса удалены друг от друга по собственному выбору. На той стороне периодически ужасаются своему прогрессу, на этой не нашли еще русла, чтобы направить пока расходуемые впустую движущие силы. Каждый из двух миров несется в своем направлении[11].
Итак, осталось в прошлом деление мира на два блока – «западный» и «восточный», или коммунистический и некоммунистический. Конституции большинства стран в XX веке – надувательство. Но заигрывания Америки и Советской России (неоспоримых лидеров обоих блоков) по поводу Суэцкого канала и Кубы, результатом которых стал договор о запрете ядерных испытаний и другие подобные соглашения, демонстрируют, что предводители двух лагерей способны сесть за один стол. Наше время не только больше не является эпохой классовой борьбы или эпохой национальных революций, но и перестало быть противостоянием «измов», то есть идеологий. За каждым бунтом, восстанием и переворотом – в Занзибаре, Сирии или Уругвае – нужно видеть заговор той или иной колониальной компании или тайно поддерживающего ее государства. Локальные войны нашего времени тоже больше нельзя считать войной убеждений. Это не так даже внешне. Сегодня каждый школьник не только видит подоплеку Второй мировой войны в соперничестве индустриального экспансионизма двух сторон, но и усматривает в кризисах вокруг Кубы, Конго, Суэцкого канала или Алжира борьбу за сахар, алмазы и нефть. А в кровавой резне на Кипре и в Занзибаре, Адене и Вьетнаме – определяющие политику государств попытки построить плацдармы для защиты торговых путей.
10
Во время написания книги иранский туман стоил приблизительно двадцать американских центов.
11
Я перефразирую Тибора Менде: