Не исключено, однако, что Гарольд вовсе не собирался посещать Нормандию. Уильям Мальмсберийский пишет, что он отправился в море на рыбную ловлю, а начавшийся шторм отнес его корабль к нормандскому побережью418. В пользу этой версии говорит то, что на гобелене из Байо в сцене, изображающей путешествие Гарольда, с одного из кораблей спускается удилище419. Не исключено, впрочем, что Уильям Мальмсберийский придумал свою историю, исходя из этой картинки. Есть также вероятность, что предполагаемая удочка представляет собой просто декоративный элемент (хотя в других сценах морских путешествий мы не видим ничего подобного). Кроме того, идея о том, что англосаксонская знать в качестве забавы занималась не только охотой, но и рыбной ловлей, ничем не подтверждена и кажется довольно сомнительной.
Тем не менее, развивая мысль Уильяма Мальмсберийского, мы можем предположить, что эрл направлялся не в Нормандию, а в какое-то другое место, но во время плавания через Ла-Манш его корабль попал в шторм, сбился с курса и в результате был выброшен на нормандский берег. Здесь уместно вспомнить, что, по свидетельству нормандских хронистов, Гарольд оказался вовсе не в Нормандии, а в Понтье420. Возможно, он поплыл на континент, чтобы договориться с кем-то из европейских властителей о брачном союзе, именно поэтому с ним (как намекает гобелен из Байо) была его сестра Эльфгиву. Подобное допущение решает проблему отсутствия подходящего жениха в Нормандии. В общем, доказать, что Гарольд попал в Нормандию случайно, нельзя, но такую возможность следует учитывать.
В сочинении Эадмера, которое датируется самым концом XI века, сообщается, что Гарольд хотел освободить своих родичей, находившихся в заложниках у Вильгельма с 1052 года. Эадмер принадлежал к монашеской общине собора Христа в Кентербери421 и мог многое знать об эрле Гарольде и его делах благодаря контактам членов общины с Этельриком, родичем Годвине422. Этельрик был каноником в Кентербери, в 1050-м безуспешно пытался занять кентерберийскую кафедру, а позднее стал епископом Суссекса. (Более подробно родственные связи Этельрика и главные события его жизни рассмотрены в Приложении 1.) Известно, что Эадмер советовался с Этельриком, когда писал свое «Житие святого Дунстана»; не исключено, что тот сообщил ему также сведения о Гарольде, которые не были широко известны в Англии[33]. Если Гарольд действительно хотел выручить родичей, становится понятен мотив для общения и взаимного интереса Гарольда и Вильгельма; в истории о брачном союзе такого мотива нет. Главное возражение против этой версии состоит в том, что заложники находились в Нормандии уже двенадцать лет, и Гарольд, похоже, не предпринимал никаких действий, чтобы их освободить. Но возможно, только после завершения валлийской кампании, когда в Англии воцарился прочный мир, эрл счел, что может оставить прочие заботы и заняться этим делом. В качестве альтернативного объяснения можно допустить, что Гарольд и ранее предпринимал какие-то шаги в этом направлении, но не преуспел, и потому о них в истории не осталось никаких упоминаний. Эадмер, как уже говорилось, мог опираться на свидетельства людей, близких к семье Годвине[34]; похоже, именно его рассказ отражает в максимальной степени «английскую версию» истории о поездке Гарольда в Нормандию. Соответственно, этот источник заслуживает большего доверия, чем можно предположить, исходя из его поздней датировки.
Итак, если отбросить идею о том, что Гарольд отправился в Нормандию, чтобы подтвердить права герцога на английский трон, как нереальную, остаются три возможности: либо он попал в Нормандию случайно; либо отправился туда, чтобы заключить некий договор, предполагавший, в числе прочего, брачный союз; либо поехал договариваться об освобождении заложников, которых Роберт Жюмьежский увез в Нормандию в 1052 году. Поездку в Нормандию — ради заключения брачного договора или ради освобождения родичей — обычно расценивают как роковую ошибку. Гарольд, как кажется, сам отдал себя в руки герцога Вильгельма, безжалостного властителя, метившего на английский трон, и тот, конечно, не упустил представившийся ему шанс. Однако, если мы согласимся с тем, что никаких обещаний, кроме личных заверений Роберта Жюмьежского, Вильгельму не давалось, то о планах герцога занять английский трон, скорее всего, не знал никто, кроме его ближайших соратников. Тем более никто не мог знать об этом в Англии, где этелинг Эдгар с полным правом являлся законным и признанным наследником короны.
33
Здесь автор допускает ошибку, возможно, связанную с тем, что в его распоряжении еще не было нового академического издания житий Эадмера, увидевшего свет в 2006 году. В прологе к Житию святого Дунстана Эадмер пишет, что он получил сведения от Этельреда, который «долго был вице-приором и кантором Собора Христа в Кентербери... а затем был поставлен в собор Вустера». До этого, он «в течение долго времени был приближенным Этельрика, епископа Чичестера, и узнал от него многое о блаженном Дунстане, который жил почти в одно время с ним. Этельрик утверждал, что он получил сведения от непосредственных участников тех событий» (Eadmer of Canterbury: Lives and Miracles of Saints Oda, Dunstan, and Oswald / Ed. by B. J. Muir, A. J. Turnre. Oxford. 2006. P. 47). Эадмер противоречит сам себе, поскольку епископ, который жил «почти в одно время» с Дунстаном (ум. 988), никак не мог быть епископом Чичестера, поскольку до 1075 года резиденция суссекского епископа располагалась в Селси. Если даже отбросить все неувязки в хронологии, становится понятно, что Эадмер не общался лично с Этельриком и не мог получить лично от него никаких дополнительных сведений о Гарольде