– Я из Иссена, – не моргнув соврал я. – Еду в Озёрный край. Хотел было с полпути по Лиабе подняться, да вышло, что верхом дешевле.
А вот за жителя одного из этих равнинных городов я и вправду мог сойти: немалого роста, с отросшими льняными волосами. И от замка мы с Ютером действительно сначала хотели подняться на одном из множества торговых кораблей, но в последний момент получили распоряжение ехать верхом и не светиться.
Женщина посмотрела на меня с недоверием. От неё исходил такой сладковато-терпкий запах, что кружилась голова.
– Кто-то считает это знаниями, – проговорила она, – кто-то даром. А кое-кто с мотыльками на флагах – и вовсе мерзостью, подлежащей искоренению.
– Светлячками, – поправил я её.
– Что?
– Светлячками на флаге, а не мотыльками.
– Тебе виднее.
«Тебе» она произнесла с таким нажимом, что мне показалось – она знает, кто я. А быть может, только догадывается. Но я решил постараться доиграть до конца.
– Ну вот видишь, и возразить нечего? – тем временем проговорила девушка. – В чём вред-то от того, что я делаю? В чём мерзость, если я делаю так, что тело и душа перестают болеть?
– Так я ж ни слова про мерзость не сказал! – искренне удивился я.
– Мне хорошо известны эти разговоры, – вздохнула она. – Шиповник с розой отварить – ещё взглянут сквозь пальцы, а вот как боль в груди прогнать, ладонь приложив – так сразу мерзость. Что ж мне теперь, смотреть, как люди мучаются, если я помочь могу? Бездействовать лишь потому, что некий Куэло не может понять, как я это делаю?
Я молчал. Где-то глубоко в душе я понимал, что всё это игра слов, и воля моя тверда, но Кирхе-Альма была так спокойна и казалась такой искренней. Уль-Куэло велит избавлять людей от «нечестных и неестественных» путей, учит открывать глаза и жить тем, что мы видим и можем понять и осознать. Не идти вслепую дорогами, проторёнными не нами и не для нас. Дорогами амбальгован[1].
– Так скажи мне, в чём я не права, судья-дознаватель?
Это, конечно, прозвучало лестно, не скрою.
– Я – не он. Ты ошибаешься.
– Почему я должна тебе поверить, «светлячок»? Ты чужак, говоришь по-учёному, сразу про травы да колдовство, женщин не видишь. Да обычный мужчина в тёмном переулке с девушкой о другом бы говорил и другое делал. А все твои слова пропитаны ложью.
– Но я вовсе не… – но в этом я так и не смог до конца солгать.
– Что «не»? – в золотистых глазах Кирхе-Альмы сверкнули хитрые искорки.
И я снова промолчал.
– Ха! А ведь есть простой способ выведать. Все знают, чего нельзя «светлячкам», – Кирхе-Альма так улыбнулась, что и доказательств не надо: ведьма она. Точно ведьма. И добавила: – Докажи, что ты не один из них.
Она закрыла глаза и подставила губы.
А я решил, что один поцелуй – ещё не нарушение обета.
11 октября
(записано вечером 12 октября)
День третий
Сон был глубоким и сладким, тело моё плыло в неге и спокойствии. Я чувствовал, что в окно светит солнце и заливает комнату, в которой я сплю. Солнечное сияние становилось всё ярче и ярче, до меня стали доноситься какие-то голоса. Потоки света уже пронизывали меня насквозь, и я всей кожей ощутил, как он льётся на меня, но почему-то совсем ледяной.
Я резко вынырнул из сна оттого, что не смог вдохнуть: то, что я принял за заливающие меня лучи, оказалось ледяной водой, которой меня окатили. Потом уже Ютер рассказал, что я очнулся только после пятого ведра. А в тот момент, раскрыв глаза, я ничего не понимал, глядя на нависшее надо мной строгое лицо с орлиным носом и мясистыми губами. Я всё никак не мог сообразить, что же обозначает это лицо, в голове крутилось одно лишь имя – Намус Грод.
Судья-дознаватель ордена св. Литке господин Намус Грод прибыл в Слиабан утром на следующий день после праздника и пребывал в ярости: оба разведывателя, высланные вперёд него, чтобы тайно прощупать обстановку и настроения, потерпели неудачу. И если Ютер просто преуспел меньше обычного, то я вляпался, как желторотый птенец.
Сегодня полдня я провалялся на жёсткой кровати в гостевом помещении ордена в ратуше. Сквозь тонкую стену я слышал, как переминается с ноги на ногу стражник у двери моей комнаты. Неужто я полностью утратил доверие судьи-дознавателя? Действительно, что значат годы успешной работы по сравнению с одним провалом. Но гордиться и вправду было нечем. Из вчерашнего вечера я мало что помнил: лишь смутно ярмарку, хороводы и танцы на площади. Потом – как пошёл провожать ту женщину, что торговала травами… А дальше – полный провал. Даже имени её не мог вспомнить. Зачем я пошёл с ней, что это за женщина, что мне от неё было нужно?..
1
Амбальговане – по верованиям некоторых народов, в основном населяющих побережье, – боги, вышедшие из моря и давшие людям то, что зовётся магией. В войне богов – прямые враги Уль-Куэло. Оказались на проигравшей стороне.