Но пока, охваченный юношеским энтузиазмом, вместе с друзьями по «Укромному уголку», Федерико погружен в пение и гитарный звон мира фламенко, в андалузский фольклор, который он превозносит и в сотрудничестве с Мануэлем стремится «изобрести» заново в своем творчестве. Он скрупулезно записывает слова и ноты, но потом сам делает аранжировки песен, собранных им. Отсюда понятно, почему испанский писатель Рамон X. Сендер впоследствии назовет этот благородный труд «фольклоркизмом» — сегодня мы можем оценить его благодаря единственному диску с записями, которые остались нам от Федерико: он сам аккомпанирует на пианино дивному пению Ла Архентиниты.
Эти чудесные песни Андалузии Федерико еще в детстве слышал из уст своего отца и тетушки Исабель, которые замечательно пели их, мастерски аккомпанируя себе на гитаре.
Давайте заглянем в маленькую таверну у стен Альгамбры: мы застаем там восторженных юношей, внимающих песням «канте хондо» в исполнении Полинарио, хозяина этого заведения, и его сына — гитариста фламенко. В этом узком кругу, собирающемся здесь каждый вечер 1921 года, мы видим и Мануэля де Фалью. Лорка внимательно вслушивается в народные песни (с конца XIX века интерес к фольклору стал культурным императивом по всей Европе — достаточно вспомнить братьев Гримм), и его приводит в восторг любой гитарный аккорд, который не вписывается в каноны западной музыкальной культуры. Он понимает, что имеет дело с совершенно оригинальным музыкальным наследием, и считает своим долгом его разрабатывать и распространять. И Федерико берется за эту двойную задачу: прежде всего, сделать сокровища андалузской культуры достоянием всей Испании, а затем — известными всему миру и потом самому черпать вдохновение из этой сокровищницы, чтобы создать — так и будет — свои самые прекрасные и знаменитые поэмы.
На этих музыкальных посиделках и родился большой проект — конкурс «Канте хондо»: он состоялся 13 и 14 июня 1922 года в Гренаде во время традиционных религиозных празднеств. Проходил он на фоне грандиозной декорации, которой была сама Альгамбра, на площади Альхибес, между арабской крепостью Алькасаба и дворцом Карла V. Похоже, что это была совместная инициатива Лорки и Мануэля де Фальи. Мануэль уже давно увлекся музыкой фламенко и вообще культурой испанских цыган. Еще в 1905 году он дал в Гренаде свою оперу «Короткая жизнь», а в 1915 году — прямо в садах Хенералифе, еще толком не зная города, — исполнил первую из своих «Ночей в садах Испании». Де Фалья, так же как и Лорка, с детства впитал в себя народные песни Андалузии, которые слышал от домашних слуг.
Мануэль де Фалья познакомился с Лоркой в 1919 году, во время одного из своих визитов в Гренаду, в которой он потом будет жить постоянно; затем встречался с ним в Мадриде — этот город определенно сыграл решающую роль в судьбе поэта. Композитор был на 22 года старше Федерико, но их артистические души сразу ощутили взаимное притяжение, и разница в возрасте не помешала им стать верными друзьями. Дон Мануэль называл Федерико «дорогой сын», и Федерико действительно испытывал к нему нежные сыновние чувства. Он покорил душу великого музыканта еще во время одного из посещений Мануэля в его «carmen», когда блестяще исполнил на пианино прелюдию Дебюсси: этим композитором де Фалья восхищался и не раз встречался с ним в течение тех семи лет, которые провел в Париже.
В преддверии праздника Мануэль де Фалья опубликовал информационную брошюру «Cante jondo», а Лорка, в свою очередь, прочел в «Артистическом центре» Гренады 19 февраля 1922 года целую лекцию на тему «Историческая и художественная ценность народного андалузского песенного жанра Cante Jondo». В этой лекции Федерико неоднократно использовал записи, подготовленные Мануэлем для издания упомянутой брошюры.
Что же такое это «cante jondo»? Толкований было много, и многое было написано об этой музыкальной форме — квинтэссенции народной культуры Андалузии. Что касается самого слова, то некоторые считали его цыганским вариантом произнесения «cante hondo», то есть «глубокое пение», — эта гипотеза вполне правдоподобна, но не является исчерпывающей. Иные делали предположение о еврейском происхождении «cante jondo»: слово «jondo» вполне могло быть измененным написанием еврейского «yom tov», что означает «день праздника», и тогда «cante jondo» было бы чем-то вроде литургической музыки для религиозных празднеств. По мнению многих, она таковой и была. Особенно это заметно в «saeta» — характерном напеве во время праздничных процессий Святой недели, который, в свою очередь, содержит в себе некоторые певческие интонации, типичные для синагог древнего Магриба[10]. Это сходство неоднократно было замечено на обширной территории (особенно в Греции и Турции) расселения сефардов — испанских евреев — после их изгнания из Испании в 1492 году. Таковы были наблюдения некоторых современников Лорки, в частности исследователя Гильермо Диас-Плаха, который и выдвинул гипотезу еврейского происхождения «cante jondo».