Выбрать главу

Оно тем более знаменательно, что в последнее время отнюдь не из официоза и либеральной тусовки (кому по должности и разнарядке полагается), а из патриотического лагеря все чаще и чаще раздаются голоса в защиту "интернациональной правды" о войне. Оказывается, были грузины, закрывавшие собой амбразуры (это в пику Александру Матросову). Да, действительно были. Были татары, защищавшие Брестскую крепость. И это было. Но почему-то все это, как и в "добрые советские времена", весь этот интернационализм и помощь "братским народам" пытаются вновь устроить за счет одного народа — великого и многострадального русского!

Нам предлагается в очередной раз помолчать о том, что на одного татарина, погибшего у ворот Брестской крепости, пришлись сотни и тысячи русских полегших по правую сторону Буга. А это уже немного оскорбительно для памяти моего отца, потерявшего в утро 22 июня 1941 года своего друга и земляка, соседа по казарме от разрыва первой немецкой мины. А также половину своей роты от попаданий последующих мин и снарядов. Нам предлагается забыть свидетельство маршала Советского Союза Баграмяна (согласитесь, достаточно редкая для русского человека фамилия) о том, что если перед наступлением ему присылали пополнение с нерусским большинством, он тут же их отправлял в тыл — на охрану коммуникаций. И я уже не говорю, о таком восторженном (хотя для кого-то наверняка и сомнительном) свидетеле нашей Победы, как Георгий Иванов, написавшем в победном мае 45-го:

Россия русскими руками Себя спасла и мир спасла!

И если мир-то уже давно для себя решил, что спасла его Америка, то и шут с ним, с миром. Но вот, когда Россию пытаются лишить спасших ее "русских рук" — становится как-то не по себе.

И здесь глубоко символично то, что гений Шолохова неложно чувствовал, куда тащил страну невинный (а такой ли уж невинный?) интернационализм последних брежневских десятилетий. И если нам уже не суждено узнать, что сказал художник во второй части "Они сражались за Родину", сожженной, по свидетельству дочери писателя, от отчаяния и невозможности открыто напечатать ее на Родине, — то знаменитое послание Шолохова "вождям Советского Союза" в марте 1978 года "в защиту русской национальной культуры" свидетельствует о многом. Тем более, что это было последнее столь значимое выступление писателя и гражданина, привыкшего говорить правду советским вождям, не склонившего головы и перед шведским королем.

Поэтому, когда раздаются голоса, почему это-де один только русский народ государствообразующий; все, мол, народы России государствообразующие — то мне хочется ответить: да, Россия многонациональная страна; да, каждый населяющий ее этнос добавляет свой яркий, необыкновенный узор на холст нашей общей культуры и истории; и потеря даже одного, даже самого малого народа без сомнения обеднит всех нас. Но что же произойдет, если исчезнет сам холст? Сама ткань, на которую нижутся все эти яркие и самобытные узоры? Вот поэтому-то русский народ: государствообразующий…

И последняя великая тревога Шолохова будет нам в том порукой.

2. Судьба и правда Михаила Шолохова

Есть в жизни семьи Шолоховых один, по всей видимости, не достаточно известный многим из нас эпизод. Вот как описывает его многолетний друг Михаила Александровича и Марьи Петровны — Николай Федорович Корсунов. Спустя некоторое время после кончины Шолохова он навестил вдову писателя; вспоминая Михаила Александровича, Марья Петровна призналась: "Всю жизнь жалел о том, что в годы войны не усыновил двух мальчиков-казахов. Ехали мы из Вешек в эвакуацию к вам на машине, где-то возле глухого степного мостика встретили двух изможденных мальчиков. Угостили их, как могли, а Михаил Александрович и говорит: давай усыновим их?..

Моя вина — не решилась на это. Говорю, у меня своих четверо, везешь ты меня неизвестно куда, оставишь неизвестно где, сам на фронт вернешься, а я… что я буду делать одна с шестью? Всю жизнь попрекал меня за это".

…Мы знаем, что писатель Шолохов во искупление своей вины усыновил в "Судьбе человека" бездомного мальчика, но человек-то Шолохов, воспитавший своих четверых детей и множество внуков, до конца жизни мучился этими двумя казахскими мальчиками! И здесь, как и везде в великой русской литературе, с неимоверной силой раскрывается неразрывность писателя и человека, та неотменимая нравственная мощь, которая одна только и дает право на такие произведения, как "Тихий Дон", "Они сражались за Родину", "Судьба человека".

И как же убого смотримся все мы — записные патриоты России, посвятившие себя чему угодно: "борьбе с режимом", "изучению творческого наследия", "сбережению родной культуры"; взрастившие одного, максимум двух избалованных (но зато с музыкальной школой!) ребеночков, — как, повторяю, убого смотримся мы на фоне Шолохова в вымирающей России, где по самым скромным подсчетам сегодня живет и бедствует около трех с половиной миллионов бездомных мальчиков и девочек!