Выбрать главу

Очень многие настаивают на том, что речь идет только о незадетости основной части нашего общества инсинуациями перестроечных и постперестроечных либералов. Об этом с ликованием говорил Александр Андреевич Проханов, которому я очень благодарен за его быструю и яростную поддержку. И об этом же с негодованием говорили либералы, например, известный кинокритик Д.Дондурей.

Но я бы не сводил всё только к этому. Речь идет не об остаточной "советскости", а о новой советизации. Мне кажется, что это очень важно зафиксировать. Вернуться в СССР стремится новая левая молодежь. Стремление к переосмыслению советского прошлого демонстрирует наш когнитариат (то, что раньше называли работниками умственного труда). Идет действительно очень крупный и мощный процесс. Весьма прискорбно, что этого не хотят понять ни либералы, ни власть, которая с этими либералами во многом солидаризируется.

Я уже говорил о том, что власть занята не идеологией, не формирующейся у нее на глазах новой макросоциальной реальностью, не новыми тенденциями во всем, что касается постсоветской идентичности. Она занята межклановой борьбой, протокольной рутиной, так называемыми прямыми и явными угрозами… А также действиями на стыке бизнеса и политики.

Именно такие действия (передел рекламного рынка, оптимизация бизнес-отношений с держателями контента и так далее) привели к фактической "зачистке" Пятого канала. Мне намного выгоднее говорить, что власть испугалась программы "Суд времени" и закрыла канал. Но это было бы нечестно. Чтобы испугаться определенного явления, надо его увидеть и осмыслить. А власть — вот тайна нашего времени — на это и не может, и не хочет отвлечься.

Скорбя по этому поводу (ведь каждый гражданин понимает, чем чревата подобная неспособность отвлечься на главное и судьбоносное), я вовсе не хочу сказать, что 92% всего населения страны поддерживает советские ценности. "Суд времени" смотрела не вся страна. Его смотрел так называемый актив. То есть все политически небезразличное население страны. Это так называемый "эффект открытой форточки". У вас закрыто окно, в которое колотится масса бабочек. Потом вы открываете форточку, и в нее летят все бабочки — как антилиберальные, так и либеральные. Потому что других "форточек" нет. Наличие "эффекта форточки" признали все эксперты и телекритики — опять же, как антилиберальные, так и либеральные.

Так сколько же наших сограждан смотрело "Суд времени"? То, что передача подняла рейтинг Пятого канала, — понятно. Но рейтинг определяется пресловутыми "пиплметрами" — датчиками, избирательно вставленными в телевизоры службой Гэллапа.

Рейтинговые оценки не учитывают аудиторию, смотревшую передачи через спутниковые тарелки. Между тем, эти тарелки стоят теперь не только на крышах вилл… ОТНЮДЬ не только на крышах вилл! То, насколько передача оказалась резонансной, я понял, приехав в Северную Осетию. Где передачу со мной обсуждали и представители местной политической элиты, и самые что ни на есть рядовые граждане. Наши респонденты в регионах (а у нас неплохая сеть) говорят о том, что резонанс имел место повсюду — от Владивостока до Калининграда.

Я не готов назвать окончательную цифру телезрителей, постоянно смотревших "Суд времени". Кто-то говорит чуть ли не о двадцати миллионах. Но я бы проявил осторожность и поделил эту цифру пополам. Однако десять миллионов — это тоже очень и очень много. Даже в прямом электоральном смысле, а ведь к этому все не сводится. Ибо политический, да и электоральный мейнстрим формирует как раз политизированный актив, он же — ядро электората.

"Завтра". А как быть с "болотом"?

С.К. Еще раз обращаю внимание на голосование в студии. В ней-то как раз и сидело такое "болото". Точнее, его неблагополучная, то есть наибольшая часть. Налицо крутой поворот! Очень крутой!

Другое дело, каково качество этой ностальгии. Оно таково, что пока что нельзя опереться на ностальгирующих во всем, что касается серьезной политической, да и социальной мобилизации. Подчеркиваю — пока что нельзя. Пока что речь идет об аморфной и даже невротической ностальгии. Я благодарен каждому, кто поддержал меня голосованием. Но правда слишком важна для будущего, чтобы ее чем-нибудь подменять. Пока что — подчеркиваю в третий раз — речь идет о следующем: "Мы хотим, чтобы это вернулось! Вы дерните за веревочку — и пусть вернется какой-нибудь 1978 год". Но ведь так не бывает! Пасту из тюбика выдавить легко. Вернуть же её на прежнее место…