– Как и шведского коммерсанта Карла Линдквиста.
– Не был знаком с таким.
– Вы, может, и нет. Зато Александр был.
– Тогда, вместо того чтобы набрасываться посреди улицы на иностранных дипломатов, не следует ли обратить внимание на тех, кто имел дело и с Россом, и с де Ла Роком, и с Линдквистом?
– Другими словами, на кого-то еще из министерства иностранных дел.
– Разве это не кажется логичным?
Девлин немного ослабил захват:
– Копии документов, которые вы должны были получить вечером восемнадцатого июля, – что с ними сталось?
– Понятия не имею. Я слышал, сэр Гайд на следующее утро обыскал квартиру Александра, но донесение так и не нашлось. Новую копию нам предоставили всего несколько дней назад.
– Камердинер Росса уведомил мистера Фоули сразу же, как обнаружил хозяина мертвым?
– Да. Именно сэр Гайд и вызвал доктора Купера.
– И ненавязчиво намекнул милейшему доктору, что покойник мог скончаться от morbus cordis?
– Возможно. Я при сем разговоре не присутствовал.
Себастьян мрачно ухмыльнулся.
– Последний вопрос – на приеме у королевы вы сообщили мне о ссоре вашего приятеля и турецкого посла в Воксхолле. Вам известна сплетня, что мадам Рамадани соблазнила кого-то из Форин-офис?
– Да, до меня доходил такой слушок.
– Но вы не поверили?
– Я не поверил, что чаровница вскружила голову Россу. Вы его не знали, а я знал. Александр был чрезвычайно верным – не только своему отечеству, но и своим друзьям и любимой женщине. Он никогда бы не изменил невесте.
– Кто же распространил подобную молву?
– Напрашивается предположение, что тот, кто на самом деле позволил себя прельстить.
Девлин отпустил полковника и отступил на шаг:
– Намекаете на сэра Гайда Фоули?
– Наверняка не скажу, – поправил галстук Чернышев, – но определенные подозрения у меня имеются.
* * * * *
Себастьян, все сильнее ощущая необходимость безотлагательных действий, начал поиски сэра Гайда Фоули с Даунинг-стрит, затем побывал в Карлтон-хаусе и Уайтхолле. Виконт как раз сворачивал в классические ворота Адмиралтейства, когда услышал вознесшийся над громыханием телег и экипажей пронзительный, простецкий оклик своего грума:
– Хозяин!
Обернувшись, Девлин увидел Тома, мчавшего стремглав между неповоротливым фургоном с углем и важно выступавшей глянцево-вороной парой, тянувшей фаэтон.
– Хозяин! – резко остановился запыхавшийся мальчишка. – Мы кой-чего нашли! Жена помощника смотрителя, что живет в сторожке на Корнер[48], признала заезжавшую нынче утром в парк карету и серых в яблоках лошадей. Они из частной конюшни на Кентиш-Таун-роуд. Матушка Калхоуна вроде как водит дружбу с тамошним хозяином, и тот сказал, что экипаж нанял тип по имени Салливан. Тодд Салливан.
– Салливан? – нахмурился виконт. – Это еще кто?
– Жюль говорит, пьянь подзаборная, возле таверны «Замок» ошивается!
* * * * *
Пленниц привезли в состоявший из одной комнаты заброшенный каменный домик с прохудившейся соломенной крышей где-то к северо-западу от города.
Дом стоял в конце разъезженной, заросшей просеки. Побитые окна были заткнуты тряпками, пустой двор оброс бурьяном.
Кучер – невысокий морщинистый кокни без одного уха[49] – привязал лошадей под покосившимся навесом, из чего Геро сделала вывод, что похитители собираются тут задержаться по меньшей мере на какое-то время. Затем старик отправился собирать хворост, в то время как его напарники спроворили нехитрый стол из хлеба, сыра и колбасы, сдабривая трапезу обильными возлияниями из бутылки с джином.
Никто не предложил баронской дочери ни еды, ни питья. Но ее хотя бы не связали, и она могла прохаживаться взад-вперед по комнате, постоянно чувствуя на себе задумчивый взгляд Салливана. Мари безвольной кучей осела возле закопченного очага, сотрясаясь от рыданий, время от времени перемежающихся тонким, пронзительным подвыванием.
– Ну-ну, – мисс Джарвис принялась вполголоса увещевать безутешную служанку, неуклюже ее приобняв. – Не бойтесь, Мари. Нам не причинят вреда, вот увидите. Все будет хорошо.
Подняв глаза, она натолкнулась на ухмыляющийся прищур Салливана.
– Неужто жалеете ее?
– А вас это забавляет? – сухо спросила Геро.
– Ага, еще как. – Молодчик отхлебнул очередной глоток джина. – А откуда, по-вашему, мы узнали, где и когда вы окажетесь? Это она нам сказала, – кивнул бандит на причитавшую в объятиях хозяйки горничную. – Продала вас, вот оно как. За гинею. Только не сообразила, что и сама входит в эту цену.
48
Имеется в виду Гайд-Парк-Корнер, треугольная площадь на юго-восточном углу Гайд-парка. До 1825 года здесь находилась одна из лондонских застав, причем чрезвычайно оживленная. Заставу потом разобрали и... продали с аукциона по частям! Сейчас на том месте стоит Арка Веллингтона, возведенная в 1825 году по приказу Георга IV в честь победы Великобритании в наполеоновских войнах, задуманная как парадный западный въезд в центр Лондона.