Геббельс предпочитал описывать действия против евреев словом ausschalten, что означает изгонять, выключать, в основном во фразе Einfluss ausschalten- выключать влияние.[218] Уже в 1943 году Геббельс был уверен, что совершил одно из величайших политических достижений в своей карьере, когда уничтожил берлинских евреев: «Когда я думаю о том, как выглядел Берлин, когда я приехал сюда в 1926 году, и как он выглядит сегодня, в 1943 году, когда его евреи полностью изгнаны, только тогда я могу понять, чего я достиг», — писал он в своем дневнике.[219] В конце мая 1943 года Берлин был объявлен свободным от евреев (Judenfrei), но именно в это время Геббельс начал настойчиво пропагандировать тот факт, что Германия ведет против них войну за выживание и что они стремятся не иначе как к уничтожению (Ausrottung) немецкого народа.[220] Геббельс воспользовался тем, что на немецких матерей и отцов оказывалось давление — жизнью их детей: «Каждый немецкий солдат, павший в этой войне, записан на евреев. Это на их совести, и поэтому они должны заплатить за это [своими смертями]».[221] По его словам, не было никакого смысла в том, что евреи все еще бродят по столице Рейха. Избавление от них было единственным способом избавить Германию от этой проблемы раз и навсегда.
Примерно за год до окончания войны, 2 марта 1944 года, в Министерстве пропаганды был отдан приказ: «Сейчас, более чем когда-либо, мы должны подчеркнуть в пропаганде вопрос антисемитизма… поэтому мы должны при каждом удобном случае очернять международное еврейство, чтобы его хитрый механизм противоречил интересам стран, в которых живут евреи… мы должны подчеркивать истинные разрушительные намерения евреев…». Одной из целей нацистской пропаганды было вынести этот антисемитский диалог за пределы Германии и показать иудаизм как глобальную опасность. Тотальная война против евреев была единственной альтернативой полному уничтожению западной цивилизации.
На совещании руководителей отделов Министерства пропаганды 4 января 1943 года Геббельс заявил о необходимости перехода к более решительному образу мышления: «Я сам хотел бы, чтобы идея о том, что мы непобедимы, исчезла из моего и вашего сознания. Мы действительно можем проиграть войну. Люди, которые не прилагают усилий, могут привести к поражению, в то время как те, кто прилагает много усилий, могут привести к триумфу. Мы не должны фатально верить в победу, мы должны мыслить позитивно… Мы легко выиграем эту войну, если сейчас выжмем все нервы. У нас есть все выигрышные карты… мы должны собрать все наши силы, и это то, что мы собираемся сделать в больших масштабах».[222]
Геббельс использовал термин «Домашний фронт» (Heimatfront), который означал отношение к родине как к еще одному фронту. Целью этого было укрепление единства между солдатами на фронте и гражданским населением дома. Он использовал этот мотив в кампании тотальной войны, где выступал за «борьбу на всех фронтах». Пропаганда, направленная на немецких граждан в тылу, должна была заставить их бояться результатов, которые повлечет за собой поражение в войне, но не доводить их до полного отчаяния. Уверенность и доверие к режиму были, по мнению Геббельса, самым эффективным моральным оружием в войне. Народ никогда не был так близок к своему фюреру, как во времена опасности, когда лидер нуждался в своих сторонниках не меньше, чем они в нем. И действительно, на последнем этапе войны Геббельс действовал еще более активно, чтобы прославить образ фюрера, психическое состояние и здоровье которого начало ухудшаться. Именно тогда Геббельс начал использовать мотив обреченности (Untergangsmotif), который описывал войну как идеологическую борьбу между жизнью и смертью, триумфом или поражением.[223] Геббельс использовал описание ужасов, совершаемых врагом, как средство повышения и укрепления настойчивости гражданского населения. Враг изображался жестоким, поэтому он надеялся, что немецкий народ будет сражаться из большего страха и не сдастся. Гитлер также утверждал в своей речи перед командирами своей армии 22 июня 1944 года, что эта война была решающей битвой за существование немецкого народа.[224]
220
Bramsted,