Грохоча сапогами по мраморному полу, Павлина Павловна стремительно прошагала через все хранилище и спустилась на нижний ярус, по пути стягивая перчатки. Белый плащ и шлейф платья волочились за ней, а геммы и охрана едва поспевали следом. Приблизившись к зачарованной двери, она приложила ладонь к ее центру, и та со свистом отворилась.
– Клюковское, – бросила Зимецка через плечо. – Уверена, брать будут его.
Услышав это, Норма с облегчением выдохнула и тут же укорила себя за малодушие – по крайней мере, это решение довелось принимать не им.
Впрочем, стоило им зайти, как все сомнения тут же отпали: такое скопище драгоценностей, камней, тканей, золота, картин, ковров, скульптур и чего-то еще неописуемого и не поддающегося определению и вообразить-то было сложно!
– Похоже, эти Клюковы действительно богаты, – пробормотал Илай, склоняясь над хрустальным сердцем, окованным в розовое золото.
Зимецка на его замечание только фыркнула. Возможно, намекала, что не беднее, а возможно, и нет.
Но разглядывать княжеские сокровища им было некогда. Леса решили поместить в высокий гардероб, в дверцах которого госпожа Зимецка велела провертеть два отверстия для наилучшего обзора.
– Возмещу, – махнула она рукой на слабые возражения начальника охраны. – Шкаф, тоже мне важность.
Остальную часть дня отвели на согласование действий с охраной. Сама Павлина Павловна удалилась на своей чудной карете в тот же час, что и прочие конторские служащие хранилища, чтобы не вызывать подозрений у злоумышленников. Начальник охраны якобы последовал за ней, предварительно удостоверившись, что Илай сможет обратиться к нему неслышным голосом – выходило не слишком подробно, но несколькими словами они при случае обменяться смогли бы.
Когда на улице стемнело, все заняли позиции.
Лес схоронился в изувеченном гардеробе среди бесценных мехов, то и дело жалуясь на духоту. Норма осталась руководить действиями охраны, а Диана бегом отправилась до сыскного за Фундуком – все же она была единственной, кроме Леса, кого он готов был носить на себе верхом.
Илаю же выпала самая незавидная доля из всех: он должен был поочередно связываться со всеми участниками перехвата и быть готовым отправиться в погоню, если Лесу не удастся задержать грабителей внутри. Так что он оказался на крыше хранилища, обдуваемой самыми жестокими ветрами.
Город внизу полыхал праздничными огнями. Со всех сторон доносились разудалое пение и визгливая музыка. Пахло жареным мясом, сладостями и, традиционно, помоями, но сладостями и мясом по случаю все же чуть сильнее.
Богатый район, что именовался Перепелками, тоже не остался в стороне от Бертрамова дня: через улицу проходила торжественная процессия. Некто в берестяной короне изображал короля Бертрама и размахивал якобы волшебным разукрашенным посохом, подгоняя полчища ряженых. Те хрюкали и пищали на разные голоса: все как и полагается нечисти.
Илай поежился, запахнувшись в тонковатый для такой погоды плащ. Простуды он не боялся, но холод есть холод, он делает мышцы непослушными и замедляет ток крови. Янтарь попробовал приседать, чтобы разогнать ее по жилам, но скат крыши казался для такого слишком скользким, даже с когтями, прикрепленными к ботфортам.
Откуда-то со стороны дворцовой площади запустили фейерверк. Затем еще один и еще! Илай смотрел на них, запрокинув голову и приоткрыв рот. Следом в небо выстрелили сразу два высоченных снопа оранжевых искр, и музыка грянула еще громче – полночь. Сообразив, что скоро грабители могут начать атаку, Илай бегло перекликнулся со всеми неслышным голосом. Норма казалась спокойной и собранной, Лес бойко ругал свое укрытие, Диана отмахнулась, не желая болтать таким образом. И почему-то, хоть все, кроме искр во тьме, было как обычно, Илай улыбнулся, думая о каждом из их отряда. Ведь как же хорошо, что они оказались вместе в монастыре, их выбрали и благословили серафимы! И так же вместе они продолжают служить миру, плечом к плечу. Вот бы так было всегда.