Знающие Бога знали хвалу, которую воздал Ной (мир ему!) народу своему языком порицания. Они знали, что он (народ. — А.С.) оставил призыв его (Ноя. — А.С.) без ответа в силу содержавшейся в нем разделенности (фуркан). Миропорядок — соединенность (кур'ан), а не разделенность, впитавший же соединенность не внемлет разделенности, хотя бы она и была для него справедлива[56], ибо соединенность заключает в себе разделенность, а разделенность не заключает соединенности. А потому соединенность — достояние единственно Мухаммеда (да благословит и приветствует его Бог!) и сего народа, лучшего из данных человечеству.
[Речение] «Нет вещи, что была бы как подобное Ему» объединяет их оба[57] в одном. И если бы изрек Ной подобный стих, ему бы ответствовали, ибо в одном стихе, даже в половине стиха он, бы и уподобил, и очистил. Ной же призывал народ свой ««ночью», обращаясь к их [71] разуму и их духовности, а сие — сокрытое, и «днем», взывая к явным формам и чувствам их, но не объединил призыв свой, как [это сделано в речении): «Нет вещи, что была бы как подобное Ему». Посему это разделение спугнуло их (людей. — А.С.) скрытое, и еще пуще бежали они от него.
Он (Ной. — А.С.) сам сказал о себе, что он призывал их, дабы Он простил им, а не открыл им[58], и они так и поняли его (да благословит и приветствует его Бог!). Потому «они пальцами затыкали себе уши и закрывались одеждами»[59], а это суть формы сокрытия, к коим он (Ной. — А.С.) призывал их. Вот они и ответили на его призыв действием, а не «слушаюсь и повинуюсь».
В [речении]: «Нет вещи, что была бы как подобное Ему» — утверждение подобия и отрицание оного, и посему он (Мухаммед. — А.С.) (да благословит и приветствует его Бог!) сказал о себе, что ему даны все слова в совокупности. Мухаммед (да благословит и приветствует его Бог!) призывал народ свой не ночью и днем, а ночью в течение дня и днем в течение ночи.
Ной мудро возвестил народу своему: «Он проливает на вас небесные ливни»[60], ливни рациональных знаний в виде суждений и теоретических представлений; «Он делает вас состоятельными»[61], то есть дает то, что ведет вас к Нему, и если оно приведет вас к Нему, вы увидите свою форму в Нем. Тот из вас, кто подумает, что увидел Его, не знает; знающий — тот из вас, кто знает, что увидел он душу свою. Посему разделились люди на неведающих и ведающих. «И дитя его»[62], то есть рожденное их умозрением, знание же миропорядка зависит от свидетельствования, а отнюдь не от результатов теоретизирования. «Лишь убыток»[63]: их предприятие не имело успеха, и исчезло из рук их то, что считали они своим царством. Он сказал мухаммеданам[64]: «Распоряжайтесь тем, в чем Он сделал вас преемниками»[65], а Ною — «Не ищите иных покровителей, кроме Меня»[66], утвердив этим, что царство — их, Бог же — их покровитель. Посему они — Его преемники. Итак, царство — Божье, и Он — их покровитель; и царство — их, и это — владение преемничества. Таким образом, Всевышний — Владыка Царства, как сказал Термези (да пребудет с ним милость Божья!).
«Они устроили великое лукавство»[67], ведь призывать ко Всевышнему значит лукавить с призываемыми: [72] с самого начала Он не отсутствовал, а к Нему призывают, как к цели. [Он сказал]: «Призываю к Богу», — а это и есть лукавство, — «опираясь на явное доказательство»[68], — указав, что весь миропорядок — Его, и они ответили ему лукавя, как и он призывал их. А вот мухаммеданин научил, что призывать к Богу надлежит не с точки зрения Его оности, а с точки зрения Его имен. Сказав: «Когда соберем богобоязненных к Милостивому воедино»[69], — он употребил союз, [выражающий направленность к] цели, и связал ее с именем [Бога], и мы узнали, что мир постоянно находится под покровительственной заботой некоего божественного имени, кое обязывает их (людей. — А.С.) быть богобоязненными. Они же сказали в лукавстве своем: «Не оставляйте богов ваших, не оставляйте и Вадда, ни Совага, ни Ягуса, и Ягука, ни Насра»[70] — ведь, покинув их, они останутся в неведении о Боге в той же мере, в коей оставили сих [богов], ибо в каждом почитаемом — один из ликов Божьих, ведомый тому, кто знает сие (почитаемое. — А.С.), и неведомый тому, кто не знает его.
О мухаммеданах [сказано]: «Господь твой повелел поклоняться только Ему одному»[71], — то есть постановил [так]. Знающий знает, Кто почитается и в какой форме Он предстал, дабы быть почитаемым; знает также, что разделение и множественность здесь — как [разделение и множественность) органов в сенсибельной форме или скрытосмысловых сил в форме духовной, а потому в каждом почитаемом почитается только Бог. Низший — тот, кто представил в нем (почитаемом. — А.С.) божественность; не будь сего представления (тахайюль), не почитался бы ни камень, ни что иное. Потому сказал Он: «Скажи: назовите их»[72], и если бы они назвали их, то назвали бы камнем, деревом или планетой. И будь им сказано: «Кого почитали вы?», — они бы сказали: «Некоего бога», но не сказали бы ни «Бога», ни «сего [определенного] бога». Высший же ничего не представлял, а сказал: «Это — некое божественное проявление, которое следует возвеличить, ибо оно не ограничено». Низший, представляющий, говорит: «Мы почитаем их лишь затем, чтобы они приблизили нас к Богу»[73]; высший же, знающий, говорит: «Бог ваш есть единый Бог: будьте покорны Ему»[74] там, где Он явится. «Обрадуй же благою вестию людей, приниженно повинующихся»[75], тех, огонь природы которых низок и притушен и которые потому говорили: «некий бог», а не сказали: «природа».
56
62
«...Они воспротивились мне и последовали тому, чье состояние и дитя увеличивали лишь убыток» (Коран, 71:21).
64
71
Коран, 17:23, С. Коранический контекст подразумевает
72
«Они Богу придают соучастников; скажи: назовите их; укажете ли вы Ему что-нибудь, чего не знает Он на земле, или что-нибудь такое, что явно по своему названию?» (Коран, 13:33, С.).