Но чрез имя Его «Свет» происходит постижение, и простирается тень сия на воплощенности бытийно-возможного в форме неведомого сокрытого. Разве не видишь ты, что тени почти чернильно-черны, указуя на то, сколь много скрывают они, ибо далеки от соответствия тому, что их отбрасывает? Даже если человек белый, все равно тень его такова (т. е. черная. — А.С.). Разве не видишь ты, что горы, будучи удалены от ока взирающего, предстают черными, хотя сами по себе могут быть цвета иного, нежели постигаемый чувством, и нет тому иной причины, кроме удаленности? Подобно этому — и синева неба. Так воздействует удаленность[192] на постижение чувством тел несветоносных. Подобно сему и воплощенности бытийно-возможного не светоносны, ибо они небытийные; хотя и имеют они атрибут утвержденности, но не имеют атрибута бытия; ведь бытие — свет.
Тела же светоносные вследствие удаленности представляются чувствам малыми: таково другое воздействие удаленности. Чувство постигает их как имеющих малые размеры, в то время как в воплощенности своей они больше того — и во много раз. Например, посредством доказательств и умозаключений известно, что Солнце больше Земли в 160 раз, тогда как чувству оно представляется имеющим, скажем, размер щита. Это тоже воздействие удаленности.
Так что о мире известно столько же, сколько известно о тени, и неведомо о Боге столько же, сколько неведомо о человеке, эту тень отбрасывающем. Как тень Его он (мир. — А.С.) познаваем; но сколь неведома в самости тени заключенная форма того, от кого она простерлась, столь же неведом Бог. Потому мы и говорим, что Бог и познаваем, и неведом: «Не видел ли ты, как Господь твой заставляет тень простираться? А если бы Он захотел, то сделал бы ее покоящейся»[193], то есть был бы в ней потенциально[194]. Это значит: как только Бог проявляется для бытийно-возможного, [103] появляется тень; и тень есть, и остаются бытийно-возможные, коих воплощенности не явились в бытии. «Солнце сделал Он показателем ее (тени. — А.С.)»[195], а оно — имя Его «Свет», о коем мы говорили; и о нем же свидетельствует чувство: тень не получает воплощения, если нет света. «А потом Мы без труда берем ее (тень. — А.С.) к Себе»[196]. Он берет ее Себе, ибо тень сия — Его, и из Него появилось и к Нему возвращается все. Ведь Он — Он, никто иной. И все, что мы постигаем, — это бытие Бога в воплощенностях бытийно-возможного. С точки зрения оности Бога — это Его бытие, а с точки зрения различия форм в нем оно — воплощенности бытийно-возможного. И как с различием форм не перестает она (тень. — А.С.) именоваться тенью, так различие форм не снимает и название «мир» или «кроме Бога». С точки зрения единственности бытия его как тени он — Бог, ибо Он — Один Единый. А с точки зрения множественности форм он — мир; пойми же и постигни то, что я тебе разъяснил.
Коль скоро миропорядок таков, как я тебе показал, то мир иллюзорен (мутаваххам), у него нет истинного бытия. В этом и заключается смысл видимости. Иными словами, тебе видится, что он (мир. — А.С.) — нечто самодовлеющее, нечто сверх и вне Бога, а это вместе с тем не так. Разве чувство не подсказывает тебе, что она (тень. — А.С.) соединена с человеком, который ее отбросил, и сие единение не может распасться, ибо для вещи невозможно отпасть от своей самости? Знай же, какова твоя воплощенность, кто ты есть, какова твоя оность, какова твоя соотнесенность с Богом и в чем ты — Бог, а в чем — «мир», или «кроме», или «иное», или тому подобные слова; в сем преуспели знающие, учись у них и узнаешь.
Бог и всякая тень — малая или большая, чистая или чистейшая — как свет и то, что скрывает его от смотрящего в стеклышко: свет принимает цвет стекла, сам не имея цвета, тебе же кажется таковым (т. е. цветным. — А.С.). Так и [104] истинность твоя в Господе твоем. Если скажешь, что свет зеленый, так как стекло зеленое, то будешь прав, и свидетельство тому — твое чувство; а если, опираясь на доказательство, скажешь, что он не зеленый и вообще не имеет цвета, [тоже] будешь прав, и свидетельство тому — твое правильное умозрение. Сие — свет, льющийся из тени (тень — воплощенность стекла); сие — тень световая вследствие своей чистоты (сафа'). Так же и в том из нас, кто достиг Бога (мутахаккик би-л-хакк)[197], форма Бога явилась больше, нежели в других. Среди нас есть и такой, для кого Бог является и слухом его, и зрением его, всеми его силами и фибрами в точности как о том говорит Закон, извещающий о Боге. Вместе с тем воплощенность тени существует; ведь местоимение в выражении «слухом его» относится к «нему», а прочие рабы [Божьи] не таковы, так что соотнесенность сего раба ближе к бытию Бога, нежели соотнесенность прочих рабов.
192
Ибн Араби рассматривает здесь
194
Иначе говоря, пока тень не
197
Буквальный перевод этого выражения звучал бы так: «Тот, кто истинно осуществил в себе истинность Истины», т. е. тот, кому открыты его истинные сущности (воплощением которых он является) в Боге.