Пожелтение лиц нечестивцев уравновесило (мувазина) просветление ликов блаженных в речении Всевышнего: «В тот день у некоторых лица будут светлые»[254], — а просветление и есть явление. Кроме того, в пожелтении в первый день выявилась примета нечестивости народа Салеха[255]. Покраснение же их уравновешено речением Всевышнего о блаженных «смеющиеся», ибо смех — из числа причин, рождающих покраснение лика, а у блаженных — покраснение щек. Затем, когда кожа нечестивцев покрылась чернотой, противопоставлено было тому речение Всевышнего «веселые» (мустабшира), а сие есть след [118] радости на коже (бишра) их, как и чернота оставила след на коже нечестивцев. Потому сказал Он, что и тем, и другим выкажет, то есть скажет нечто, что оставит след на коже их и сделает цвет ее таким, каким до того кожа не была отмечена. И сказал Он о блаженных: «Выкажет им Господь их Свою милость и довольство»[256], — о нечестивцах же сказал: «Выкажи им муку тяжкую»[257], — и на коже и тех, и других остался след того, что случилось в их душах под воздействием этих слов. Так их явное устроение оказалось определено тем, что утвердилось как их скрытое, и не оставил на них следа никто, кроме них самих, как и создание было только от них; а посему у Бога — величайший аргумент.
Кто понял сию мудрость, утвердил ее в душе своей и сделал ее для себя свидетельствуемой, тот более не привязывает себя к иному и знает, что и добро, и зло приносит себе он сам. Под добром я разумею то, что соответствует цели человека и согласуется с его натурой и характером, а под злом — то, что не соответствует его цели и не согласуется ни с натурой его, ни с характером. Имеющий сие свидетельствование возлагает полностью оправдания всего сущего на него самого, даже если оно не оправдывается. Он знает, что именно от него зависит, каким ему быть (подобно тому как знание, на что уже указывалось, зависит полностью от познаваемого), а потому говорит себе, если происходит что-либо, неблагоприятное для его стремлений: «Твои же руки завязали бурдюк, когда твой рот хотел надуть его». Бог глаголет истину и указует путь.
12. Гемма мудрости сердечной в слове Шуэйбовом
[119] Знай, что сердце (я имею в виду сердце знающего Бога) — от милости Бога и что оно вместительнее ее, ибо оно вместило Всемогущего Бога, а милость Его не вмещает Его. Так гласит язык всеобщий; ведь Бог дарует милость, а не получает ее, и потому милость Его не затрагивает. Язык же особый говорит, что Бог описал Себя дыханием, а оно — от выдыхания; что божественные имена суть сам поименованный, а ими поименованный и есть Он, и что сии имена требуют своих истинностей, истинные же сущности, коих требуют сии имена, суть не что иное, как мир. А значит, божественность требует обожествляемого, а господствие — опекаемого (марбуб), и кроме как посредством оного (обожествляемого или опекаемого. — А.С.) они (божественность и господствие. — А.С.) не могут иметь воплощения ни в бытии, ни в мысли.
Бог как Самость не нуждается в мирах, господствие же не имеет сего определения. Посему пребывает миропорядок под сенью требуемого господствием и той ненуждаемости в мирах, что причитается [божественной] Самости, при том что господствие как истинность и как атрибут — не что иное, как воплощение сей Самости. О миропорядка внутреннем противостоянии, соотнесенностями определенном, сказано в [божественной] вести, где Бог поведал о Себе как о сострадающем рабам Своим. И прежде прочего облегчил Он стесненность господствия дыханием Своим, соотносимым с Милостивым, создав мир, требуемый истинностью и всеми божественными именами господствия. Сим установлено, что милость Его вместила все, а следовательно, и Бога, а потому она вместительнее сердца или равна ему по вместимости.
Знай также, что Всевышний (как то [120] установлено в достоверном [хадисе][258]), проявляясь, принимает разные формы, и что сердце, вместив Всевышнего, не вмещает уже прочих созданий: Он как бы заполняет его. Сие означает, что, созерцая Бога, проявившегося для него, иного, кроме Него, сердце созерцать не может. Сердце знающего [Бога] столь вместительно, что, как сказал Абу Язид аль-Бистами, «будь Престол и им охватываемое сотню миллионов раз в одном из уголков сердца знающего, он не почувствовал бы того». Об этом же сказал аль-Джунейд[259]: «Возникшее в соединении с вечным утрачивает всякое воздействие; как же сердцу, вмещающему вечное, почувствовать существование возникшего?».
254
«В тот день у некоторых лица будут светлые, смеющиеся, веселые» (Коран, 80:38 — 39, С.).
255
Желтизна ассоциируется с неверием в одном из аятов: «Если же Мы насылаем ветер, наводящий желтизну, они и тогда остаются неверными!» (Коран, 30:51). Коран не уточняет, что именно желтеет; комментаторы считают, что имеется в виду иссыхание и пожелтение почвы.