Кто хочет найти сию мудрость Ильи-Идриса, коего Бог устроил двумя устроениями (он был пророком до Ноя, а затем был вознесен и послан как посланник — так соединил Бог два разных положения), пусть низойдет от суждений разума своего к страсти своей, чтобы стал он абсолютным животным, пока не откроет то, что открывает всякое бессловесное существо[524]; тогда он будет знать, что поистине осуществил животность свою. Есть две приметы того. Первая — сие откровение, когда он видит, кто терпит муку в загробной жизни своей, а кто блаженствует, когда видит он мертвого живым, бессловесного говорящим, а находящегося в покое идущим. Вторая же примета — немота[525], когда он, даже если захочет говорить об увиденном, молвить слова не способен — тогда он истинно осуществил животность свою. У меня был ученик, который обрел упомянутое откровение, но не смог сохранить немоту и не заговорить о нем, и потому не осуществил он свою животность. Когда же мне дал Бог сей макам, я полностью осуществил животность свою: я видел и хотел заговорить [187] об увиденном, но не мог; я не способен был отличить себя от тех немых, кои вообще не говорят.
Итак, когда он истинно осуществит нами упомянутое, то преобразится и станет чистым разумом ('акль муджаррад) вне природной материи[526]. Тогда он будет свидетельствовать то, что представляет собой основу являющегося в природных формах, и познает знанием и вкушением, откуда явилось сие определяющее воздействие в природных формах. Если ему вдобавок дано в откровении, что Природа есть само дыхание Милосердного, то тем даровано многое благо; если же останется он ограничен тем, что мы упомянули, то и сей меры ведения, разумом его управляющего, достаточно: он присоединяется к ведающим и ведает вкушением, [что] «не вы убивали их, но Бог убивал их»[527]. А убило их не что иное, как железо [клинка] и [человек], нанесший удар, а также Тот, Кто [находится] за сими формами, — чрез совокупность свершилось убийство и метание. Так свидетельствует он все в его основах и формах, и он — полный. Если же он свидетельствует [еще и] Дыхание, то обретает совершенную полноту[528]: он видит только Бога как воплощенность видимого. Сей меры [знания] довольно; нам Бог дарует удачу и указует путь.
23. Гемма мудрости добродетельной в слове Лукмана
[188] Всевышний изрек: «Мы дали Лукману мудрость»[529], «а кому дается мудрость, тому дается великое благо»[530], следовательно, текстом заверено, что Лукман — обладатель великого блага и Бог тому свидетель. Мудрость же может быть изреченной, а может быть и скрыта умолчанием, как, например, когда Лукман сказал сыну своему: «Сын мой! если есть что в мире весом с зерно горчичное, — будет ли то в каменной горе, или на небе, или в земле — Бог выдаст это»[531]. Сие — мудрость изреченная, а состоит она в том, что Бога сделал он дающим; Бог же утвердил сие в Писании Своем и не отверг сего речения Лукмана. Мудрость же, скрытая умолчанием, становится известной по сопутствующим обстоятельствам, и состоит она в том, что он умолчал, кому будет дано то горчичное зерно. Он не упомянул, кому именно, не сказал сыну своему: «Бог даст его тебе» или «кому-нибудь другому». Так придал он выдаче [зерна] все-общность, и тот, кому выдано оно, может быть и на небесах (если он там) и на земле; тем самым привлек он взор рассуждающего к речению Его; «Он Бог на небесах и на земле»[532]. Тем, что сказал, и тем, что умолчал, указал Лукман, что Бог есть воплощенность всего познаваемого, ибо «познаваемое» более обще, нежели «вещь», а потому оно (познаваемое. — А.С.) — неизвестное из неизвестных[533].
525
526
Категория
528
Полный
533